Найти любовь. Метод Шишкина. Часть 2

ОСВОБОЖДЕНИЕ

ОСВОБОЖДЕНИЕ

Время приближалось к полудню. Сколько времени мы еще проведем в море? Алан говорил, что прибыть в пункт нашего назначения мы должны к вечеру этого дня. Но, возможно, это была не конечная точка маршрута этого корабля и теперь, решив сбыть где-то в Египте свой живой товар, то есть меня, капитан поменял маршрут. Поэтому было не ясно, сколько еще времени мне предстояло мучиться от морской болезни и неизвестности.

Я осталась в одиночестве в своей каюте. По всей видимости, о необходимости кормить пленницу, капитан забыл. Но лучше уж я пообедаю подсохшим завтраком, оставленным Аланом на столике, чем ко мне в каюту будут ходить моряки, изголодавшиеся по женскому вниманию. Я отщипнула кусочек засохшего хлеба и взяла пару кусочков сыра и ветчины. Жить можно. Судьба Алана тоже меня волновала. Он хоть и чокнутый, и полностью сам виноват в том, что мы оказались в лапах какого-то работорговца, но все-таки… пострадал, пытаясь защитить меня и вообще, не самый ужасный человек на свете, как я теперь вижу.

Что я буду делать в Египте, если меня сдадут в какой-то бордель, мне даже думать не хотелось. Я слышала, что судьба девушек, попавших в подобное рабство ужасна. Я пока не могла осознать, что со мной может произойти что-то такое. И я точно была рада и благодарила Бога, что нашла правильные слова, чтобы остановить Салила. Ужасное будущее все-таки чуть лучше ужасного настоящего.

Время тянулось как резина, я ожидала своей участи, пытаясь хоть что-нибудь придумать, чтобы избежать ее. Но все мои идеи вроде той, чтобы выбраться на палубу и нырнуть за борт или начать громко звать на помощь в порту Египта – не особо годились. Кроме того, моя морская болезнь никуда не делась, она не давала нормально сосредоточиться и придумать хоть что-нибудь дельное. Правда осознание, что мучающая меня тошнота это теперь не самая большая из моих проблем, заставило меня меньше обращать на нее внимание. Не понимая, как я могу повлиять на ситуацию, я просто дремала на диванчике и иногда смотрела в иллюминатор на море.

Но вдруг, через несколько часов по полудню, через дремоту я услышала какой-то шум и крики. Сначала я запаниковала. В голове промелькнула несколько тревожных мыслей. Может Алан пробирается ко мне, сражаясь с моряками? Или может на корабле что-то случилось – пожар или еще какое-нибудь происшествие? Я выглянула в иллюминатор и обомлела. Непонятный гул шел от двух вертолетов, зависших рядом с кораблем. С вертолетов что-то кричали в мегафоны и явно требовали остановиться для проверки. В итоге наш корабль действительно встал. Еще через несколько минут к нему подошли и пришвартовались к бортам несколько небольших, но явно куда более скоростных корабликов. Из своего окошка я не видела, что происходило дальше, успела заметить только, что на корабликах было много не то полиции, не то военных.

В итоге через несколько минут топота, криков и беготни, раздающейся где-то на палубе над моей головой и из-за двери моей каюты, эта самая дверь с грохотом распахнулась, только чудом не слетев с петель. В комнату ворвались люди в черном, в бронежилетах, вооруженные и очень громкие. Сразу стало ясно, что работает спецназ. Эту братию всегда узнаешь, разве что местная арабская носила футболки с коротким рукавом. Увидев меня, один из них передал по рации информацию о моем обнаружении. Меня аккуратно взяли под руки и повели наверх. На палубе было многолюдно. Такие же черные человечки разложили на палубе всю команду корабля и, похоже, проводили обыск. Когда меня проводили мимо распластанного здесь же капитана, который прямо лежа на животе объяснялся с одним из спецназовцев, он увидел меня.

— Девушка, девушка, скажи им, что это американец тебя похитил, что мы не знали, кого он держит в каюте! Мы тебя не похищали! Мы честные люди, мы занимаемся только перевозкой машин! – заорал он.

Полицейский, допрашивавший его, с интересом посмотрел на меня, ожидая, что я отвечу.

— Если ты такой честный, — разозлилась я, — то расскажи, как собирался продать меня в египетский бордель. И как за деньги хотел позволить своему помощнику провести со мной время в постели. Слава Богу, Салил оказался более достойным человеком, чем ты.

— Это ложь! Не было такого! Она лжет!

— Да пошел ты, работорговец несчастный, — пошла я дальше.

Мне было противно видеть этого мерзавца. Еще недавно он султаном ходил по своему кораблю, распоряжаясь чужими жизнями и судьбами, а теперь может только истерично кричать, врать и выкручиваться. Фу.

— Стой! Стой! Это же была шутка! Просто шутка! Я бы не продал тебя в бордель! Скажи им! – неслись мне в след истеричные крики на арабском.

Вот такой этот капитан оказывается шутник, нечего сказать. Впрочем, смешно мне от такого юмора точно не было. Уверена, он сдал бы меня в бордель и даже глазом бы не моргнул.

Люди в черном помогли мне перебраться на корабль, где, к своему удивлению, среди полицейских, я увидела Рашида.

Он тоже увидел меня и дернулся навстречу.

Я не знаю, как это случилось… то ли из-за слишком сильных переживаний и стресса от всего, что случилось со мной, то ли еще почему, но я бросилась в его объятия, будто наши отношения не ограничивались парой не более чем дружеских бесед и одним выяснением отношений. Почему-то сейчас я захотела оказаться в его крепких и надежных руках, как в спасательном круге. А когда он крепко обнял меня, шепча мое имя, я, вдруг, расплакалась. Почему так иногда бывает, когда все плохо – ты не позволяешь себе ни слезинки, а когда все позади, заливаешься слезами и распускаешь нюни по полной программе? В голове свербела мысль, что не стоит быть такой плаксой при Рашиде, но остановить водопад я была не в силах. А Рашид, похоже, был не против. Он крепко обнимал меня, слегка покачивая в своих объятьях как ребенка и говорил успокаивающие слова.