Найти невесту чудовищу. Миссия (не) выполнима.

Глава четвертая.

— Ну и отлично, тогда отдыхай, а я — за новым платьем.
Графиня махнула рукой, словно дирижёр, и грациозно выплыла из комнаты.

Я с облегчением рухнула на подушки, блаженно растекаясь по кровати. Наконец-то тишина. Можно полежать и обдумать фантастические перемены в моей жизни.
Но, увы, наслаждаться покоем мне позволили ровно три вдоха.

Раздался бум!

Дверь снова распахнулась и на пороге застыл немолодой грузный мужчина высокого роста в бархатном сюртуке. Бакенбарды у него воинственно топорщились, а глаза горели праведным гневом.

— Дочь моя! — рявкнул он так, что люстра задребезжала.

Ого, — я с интересом осмотрела внезапного гостя. — Папенька пожаловал, значит. Леопольд Ромари собственной персоной.

Барон поправил цепочку от часов на внушительном пузе и уставился на меня, как суровый судья на подсудимого.

— Довольно! — начал он, даже не здороваясь. — Я долго терпел. Но твоя последняя выходка переполнила чашу моего терпения! Или ты выходишь замуж за того, кого я выбрал, или немедленно убираешься из моего дома!

Я на миг растерялась.

— Куда же я пойду?

— Не знаю. — Отец скрестил руки на груди. Вся его поза давала понять, что неповиновение будет дорого стоить. — В работный дом. Побороться за место прачки с десятью крестьянками. Я не намерен больше тебя содержать.

— И за кого же вы меня сосватали? — В памяти всплыл недавний разговор сестёр. — За чудовище из горного замка?

— Ты что?! — папенька поперхнулся и покрылся красными пятнами. — У меня же есть сердце. Я нашёл тебе отличную партию!

Он полез за пазуху и достал небольшой рисованный портрет: на нём красовался глубоко пожилой господин в мундире, с седыми усами и взглядом, как у дохлой рыбы.

— Почтенный вдовец, — начал барон бодрую рекламу своего кандидата, старательно отводя глаза. — Большое имение, внушительное состояние…

— И согласен… — и вдруг замялся и кашлянул.

— Согласен… — повторила, подталкивая его продолжить. Самое главное явно было впереди.

— Сразу после свадьбы закрыть мои долги, — выпалил папенька. — Тридцать тысяч золотых!

Я прижала руки к груди и с укором посмотрела на «отца».

Леопольд Ромари упорно рассматривал свои ботинки.

Отлично. Значит, даже ему самому понятно, что он продаёт дочь, как кобылу на ярмарке. А раз совесть всё-таки зудит — положение не такое уж безнадёжное.

— Но, папенька… — заговорила уверенно , — жених в таком возрасте может помереть от старости прямо в первую брачную ночь при попытке исполнить супружеский долг.

Барон буркнул что-то нечленораздельное, и поднял голову, выпучив глаза.

— Предлагаю другой выход из нашего затруднительного положения.
Заключим пари!

Отец замер. Подозрительно прищурился.

— Вы даёте мне ещё три месяца пожить в вашем доме. За это время я сама зарабатываю эти тридцать тысяч и отдаю вам, а вы навсегда забываете про идею выдать меня насильно замуж.

Не заработаю — выхожу за кого скажете, хоть за самого чёрта с рогами. По рукам?

Наступила тишина. Только часы тикали в кармане, будто отсчитывали секунды до взрыва.

Барон Леопольд удивился так, словно я предложила лететь на Луну верхом на метле.

А потом расхохотался. Громко, до слёз, хлопая себя по животу.

— Тридцать тысяч?! За три месяца?!

Он вытер слёзы кружевным платком.

— Ладно. По рукам. Только когда проиграешь — а ты проиграешь, — свадьба немедленно.

И протянул мне ладонь.

Я, не моргнув глазом, вцепилась в неё и пожала так, что отец даже крякнул.

— Договорились, папенька.

А когда он развернулся и вышел, всё ещё посмеиваясь, выдохнула.

Кажется, придется побороться за единственную лицензию брачного агентства с неизвестной мадам Воронье. Никаких других вариантов у меня не было.