Найти невесту чудовищу. Миссия (не) выполнима.

Глава двенадцатая.

Решив, что подумаю об этом позже, я отправилась на поиски дядюшки — пора было разрабатывать план и воплощать его в жизнь.

Родственник герцога нашёлся в гостиной на первом этаже. Он уютно устроился в кресле и жевал огромный кусок яблочного пирога, крошки от которого щедро сыпались на бархатный жилет и падали на колени.

— Скажите, — я присела напротив, — как жила семья до смерти отца? Выезжали ли они… ну, скажем, на праздники? В деревню?

— Не знаю, — толстячок откусил ещё кусок. — Я тут всего год. Приехал уже после похорон старого герцога. Молодой тогда закрылся в своих покоях и никуда не выходил. Всё, что я застал, — тишина, работники, ходящие на цыпочках, и жуткие слухи в деревне… про монстра.

— А слуги? Они-то наверняка помнят прежние времена.

Дядюшка хмыкнул.
— У них и спрашивай.

Неважный источник информации, придётся искать другой.

— Спасибо, — пришлось подняться.

Колобок кивнул и снова принялся жевать.

Я прикрыла за собой дверь гостиной и стала спускаться по широкой лестнице. Но вокруг царила тишина — ни шагов, ни голосов.

Оставалось только идти вперёд, но тут нос уловил запах пирогов. Кухня!

Здесь было жарко. Пышущая печь гудела. Повариха-коренастая, крепкая женщина с седыми прядями, выбивающимися из-под чепца, месила тесто. Рядом, на низкой лавке, сидел тот самый рыжий парень-слуга, который встречал меня в первый день. Он с аппетитом лопал горячую кашу из огромной глиняной миски.

— Добрый день!

Повариха подняла голову, прищурилась.

Парень замер с ложкой у рта.

— Я… гостья вашего хозяина.

Женщина вытерла руки о фартук, оставив белые мучные полосы.
— Обед в два, милочка, не раньше.

— Меня интересует другое, — я вежливо улыбнулась. — Расскажите о старом герцоге. Что он любил, куда ездил…

Повариха долго смотрела на меня исподлобья — не зло, но внимательно.

— Старый господин, царствие ему небесное… — она тяжко вздохнула, будто вспоминать было и приятно, и больно. — Тот умел жить. Праздники закатывал — весь округ гудел! Балы, пиры, музыка такая, что даже у меня в кухне ноги сами в пляс шли. Пять девок помощниц держал, и всё равно орали: «Матушка Марта, ещё пирогов!» — Она хохотнула, но сразу посерьёзнела. — А потом всё разом и кончилось.

— А к местным жителям приезжал?

— На праздник урожая всегда ездил в деревню, — подал голос рыжий, не отрываясь от каши. — Сидел за общим столом, пил эль. Один раз, — добавил он тихо, — он даже в конкурсе по перетягиванию каната участвовал. Проигравшими потом пиво ставил. Вся деревня его любила.

Повариха переложила тесто на стол, взяла скалку. Раскатывала уверенно, сильно, время от времени бросая на меня быстрые взгляды.

— А молодой хозяин… — она замялась, скалка замерла. — Никуда не ездит. Совсем. Сидит тут, как сыч в дупле, как будто сам себя в клетку запер. — Последние слова она сказала с досадой и жалостью пополам.

Перед глазами вдруг встала высокая, одинокая фигура в огромных пустых комнатах. И от этой картины под сердцем кольнуло.

Рыжий облизал ложку и буркнул:
— Завтра праздник. Староста приглашение ещё две недели назад принёс. Лежит у него на столе. Непрочитанное.

Повариха снова принялась за работу.

Я улыбнулась, почувствовав азарт.

Так это же отлично!

Завтра вытащу этого упрямого герцога в люди.

Осталось только сообщить ему об этом.

Поспешила в библиотеку, надеясь, что Рейнхольд ещё не ушёл оттуда после утреннего разговора. Но комната оказалась пустой. Только на дубовом столе лежала большая раскрытая книга.

Подошла ближе, не сдержав любопытства.

Генеалогическое древо!

Страница была огромной, потемневшей от времени, с тонкими ветвями, усыпанными портретами, именами, датами рождения и смерти. Целые поколения. А потом… всё резко обрывалось. Последняя линия — тонкая, одинокая, венчалась портретом «проклятого» герцога.

«Грегори Рейхольд» — так вот значит, как зовут «чудовище».

Имя было выведено аккуратным, но чуть более бледными буквами, чем все предыдущие. Ни братьев. Ни сестёр. Ни других наследников. Только он.

Замерла, проводя пальцем по этой одинокой строчке.

Он — всё, что осталось от некогда большого и богатого рода. Последний.

— Значит, Грегори, — пробормотала я. — Красивое имя.

Я стояла у стола, читая имена и даты жизни, до тех пор, пока не услышала шаги. Дверь скрипнула, и в библиотеку вошёл герцог. Он замер на пороге, увидев меня рядом со столом.

Мгновение мы молчали.

— Вам передали приглашение на праздник урожая. Значит, завтра мы едем в деревню.

В глазах Рейнхольда мелькнуло раздражение.

— Это невозможно, — отрезал он.

— Это необходимо.

— Не выезжаю, — сказал герцог твёрдо. — И не собираюсь.

Я сделала небольшой шаг вперёд, скрестила руки на груди.

— Тогда позвольте мне говорить прямо: если сейчас разослать приглашения потенциальным невестам, ни одна не приедет. И вы это знаете лучше меня.

Даже за тройную плату я не смогу ничего сделать, если вы сами не приложите усилия.

Герцог молчал, плечи напряглись, на лбу появилась вертикальная складка.

— Хорошо, — выдохнул он наконец.