Найти невесту чудовищу. Миссия (не) выполнима.

Глава тринадцатая.

Площадь в центре большой деревни гудела, как растревоженный улей.

Отовсюду доносились разговоры и звон кружек. Дети носились под ногами, старухи в ярких платках поглядывали на молодёжь и цокали языками, недалеко играл инструмент, очень похожий на гармошку.

Парни и девушки сбивались в тесные кружки. Кто-то толкал локтем соседа, кто-то наклонялся к уху подруги и тут же взрывался высокий, звонкий девичий смех.

По краям стояли длинные, сколоченные из досок столы, заставленные мисками с дымящейся картошкой, кусками жареного мяса, солёными огурцами, хлебом, пирогами и кувшинами, из которых сладко пахло мёдом и ягодным вином.

Кружки с элем стукались друг о друга, пена стекала по краям и капала на утоптанную землю.

Живущие здесь люди явно не знали голода — и это радовало.

Мы вышли на край площади.

Рейнхольд резко остановился, будто наткнулся на невидимую стену.

Замер, точно врос в землю, заложил руки за спину и стал похож на тёмную статую.

Наверно, надеялся, что удастся так простоять весь праздник.

Не получилось.

Через несколько минут из толпы вдруг вышел староста деревни — раскрасневшийся, коренастый мужик с растрёпанной бородой. Увидел герцога и будто споткнулся на ходу. Глаза полезли на лоб, руки взлетели вверх.

— Ваша светлость! — заорал он так, что шум на площади стих. — Какая честь! Не чаяли, не гадали! Проходите, проходите к столу.

Он засеменил вперёд, расталкивая людей локтями, и вокруг нас мгновенно образовалась пустота.

Все отступили. По толпе пробежал шёпот.

— Это ж он…
— Проклятый герцог…
— Смотри, пришёл…
— Не к добру…

Напряжение повисло в воздухе, как дым.

Нет.
Так не пойдёт.
Нельзя дать этой тишине затянуться.

Я решительно шагнула вперёд.

— Что же это у вас праздник без танцев? Музыкант устал?

Староста моргнул.

— Танцы? Так это… сию минуту, милостивая госпожа! — Он развернулся и замахал. — Эй! Живее! Давай самую задорную!

Гармошка снова заиграла, громче и перебором.

Я повернулась к Рейнхольду.

— Вы обещали сделать шаг. Вот он. Один танец. Со мной. Никто не укусит.

— Это не входило в наши договорённости, — произнёс герцог сквозь зубы.

— А стоять здесь истуканом входило? Люди смотрят. Вы слышали, о чём они шептались?

Протянула ладонь.

— Только один танец, — герцог медленно разжал кулаки.

— Только один.

Мы шагнули в центр, под взглядами десятков пар глаз.

Рейнхольд вёл осторожно, делая короткие, выверенные шаги.

Я следовала, подстраиваясь под его ритм — мягко, плавно.

В тёмных зрачках мелькнуло удивление.

Мы закружились быстрее.

Поворот, юбка взметнулась широким колоколом. Рука герцога поймала меня за талию.

— Вы умеете улыбаться? — выдохнула, не сбавляя темпа.

Ответа не последовало. Лишь уголок рта дрогнул.

Мелодия ускорилась. Гармошка запела громче. Я крутанулась под его рукой.

Плечи герцога расслабились, движения стали уверенными и чёткими. Ещё поворот — сильный, точный. Он притянул меня к себе так, что я на миг уткнулась лбом ему в плечо.

На нас стали смотреть уже не с опаской, а с любопытством.

Кто-то из парней начал притопывать сапогом в такт.

Дети, которые только что жались к матерям, снова сорвались с места, побежали вокруг. Рядом закружилась ещё одна пара, потом вторая и третья.

Музыка взлетела вверх и стихла на высокой, звенящей ноте.

Мы остановились. Дыхание сбилось у обоих. Его тёплая рука всё ещё прижимала меня.

— Видите? — шепнула я тихо, почти касаясь его щеки. — Получилось.

Он коротко кивнул.

Тут же подскочил староста.

— Ваша светлость! Милости просим! Эль! Мясо! Всё самое лучшее!

Я отступила в сторону. Рейнхольд позволил увлечь себя к столу и сел.

Праздник снова загудел: смех, топот, звон кружек, гармошка заиграла новую мелодию.

Плавную, с длинными переливами.

Старухи хлопали в ладоши, дети выхватывали куски пирога прямо из мисок. Кто-то затянул песню.

Я простояла ещё мгновение, потом развернулась и пошла в сторону центральной улицы.

Захотелось осмотреться, увидеть больше, прикоснуться к этому миру, который до сих пор открывался кусочками.

Улица тянулась между крепкими, приземистыми домами, сложенными из тёсаного камня и брёвен.

Земля под ногами была утоптана.

Я шла медленно, разглядывая вывески над лавками, связки лука под навесами, глиняные горшки у дверей.

Пока в глаза не бросился белый лист бумаги.

Он висел на столбе, прямо на уровне глаз.

Буквы были крупные, чёрные и жирные:

РАЗЫСКИВАЕТСЯ
ОПАСНЫЙ ПРЕСТУПНИК
ЧЁРНЫЙ МАГ
ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ…

Ниже — портрет. Мужское лицо в капюшоне, острый подбородок, резкая линия рта. Рисунок был грубоватым, без изящества, но художник знал своё дело.

Шагнула ближе.

Глаза притягивали сильнее остальных деталей.

Этот взгляд я точно где-то видела.