Найти невесту чудовищу. Миссия (не) выполнима.

Глава семнадцатая.

Грегори Рейнхольд. Запись в дневнике.
Двенадцатое число. Понедельник.

«…Несмотря на отчаянные усилия, положение не просто не улучшилось— оно ухудшается. С каждым днём. Медленно, но неотвратимо.

И даже то, что моя истинная действительно существует, и то, что ритуал переноса был проведён успешно, ничего не изменило.

Проклятие по-прежнему пожирает меня изнутри.

Да, она теперь в моём мире. Но что с того?
Я не знаю, где она.
Не знаю, жива ли.
Не знаю, ищет ли она меня… или забыла про нашу встречу.

Я не успел ничего объяснить.
Не успел предупредить о последствиях.

Каждое утро я подхожу к зеркалу с тревожным ожиданием: не проступят ли за спиной крылья тьмы? Смотрю на руки, надеясь, что они не превратились в лапы чудовища с длинными когтями. Боюсь проснуться и не узнать собственного отражения.

Провожу всё свободное время за книгами, разыскивая способ найти истинную. Хотя понимаю: даже если найду, сказать правду не смогу. Одно слово — и проклятие ускорится. Вместо трёх месяцев останется три дня. Или три часа.

И всё же в голове упрямо крутится мысль: если я увижу её… она догадается, поймёт. Ведь она была взрослой женщиной с жизненным опытом. Не из тех, кому нужны длинные объяснения.

Поиски не дали ни единой зацепки. Ни следа. Ни тончайшей нити. Ни намёка. Я разослал людей, нанял агентов не только в стране, но и за её пределами. Всё — впустую.

Наверное, от отчаяния я согласился на этот абсурдный договор с молодой Ромари. Чем она может помочь, если даже мадам Воронье оказалась бессильна? Но я тону. А утопающий хватается за любую соломинку.

Дядя говорит:
«Не отчаивайся, мальчик. Всё ещё можно исправить».

Легко ему. Он не чувствует, как проклятье каждый день откусывает по кусочку от того, кем я был.

И всё же… в последние дни мне действительно стало легче. Тьма отступила — не ушла, но притихла, словно затаилась в ожидании. Возможно, потому что я слишком воодушевился. Слишком поверил.

Разум говорит: это иллюзия. Баронесса Ромари — всего лишь забавная, странная девчонка, которая вообразила себя профессионалом в деле, которое ей не по плечу.

Но когда она улыбается, ловлю себя на том, что дышу свободнее.

И выполняю её указания.

Вчера посетил столицу и приём у нового посла.

Стоял на балконе, разглядывал толпу внизу. На меня кидали взгляды украдкой, исподтишка — с тем выражением, которое я уже научился распознавать: страх и любопытство. Все дежурные фразы были сказаны. Все обязательные поклоны приняты. Все фальшивые улыбки отработаны.

Стало невыносимо скучно.

До тех пор, пока я не увидел её. Дочь барона, вообразившая себя свахой быстро шла через сад и, едва подойдя, спросила.

— Что вы тут делаете?

— Как что? — ответил ей. — Вы же сами посоветовали мне посетить приём. Я лишь следую вашим рекомендациям.

Она посмотрела на меня пристально.

— Думаю, уже можно уйти отсюда. По крайней мере, я собираюсь так сделать. Не стоит слишком сильно себя мучить.

— О, благодарю за разрешение, — насмешливо произнёс я.

Почему меня вообще волнует мнение этой девчонки?

Почему, когда она уехала в столицу — я поехал следом. Можно было выбрать другой дом, но мне хотелось увидеть, что же она будет делать. Кажется, сегодняшний вечер её одновременно расстроил и успокоил.

И всё же после этого разговора мне стало лучше. Даже когда она ушла, а я остался стоять на том же месте, оно перестало казаться невыносимым. Музыка всё так же играла, окружающие все так же косились, но воздух больше не давил на грудь.

Не знаю, что именно изменилось.

Может, и правда есть смысл позволить ей играть в сваху… заниматься этим глупым отбором невест… пока я не найду ту, ради которой всё это делаю.»