Найти тебя. Опекун для призрака

Глава 4. Спасение из ловушки

***

Виктор Гистли

Больше полугода я живу в гипертрофированном рабочем режиме. Помимо организации работы подчиненных, отчетов, плановых заданий и расследований, я не оставил попытки разгадать тайну Аспена. Как и попытки найти свою жену… Порой мне кажется, что она просто сбежала от меня, подстроив свою смерть. Может быть я сошел с ума?! Не удивлюсь… Ведь я…

Я потерял сон… Бессоница – теперь мое новое состояние. Ночи проходят тягуче и мучительно. Я могу забыться сном на несколько минут, но он будет поверхностный и тревожный.

И в этом коротком забытьи я вижу жену. Я пытаюсь найти ее. Каждый раз ловлю за руку, но на меня оборачивается незнакомая женщина в странной одежде… Я теряюсь и отпускаю ее руку.

Мое желание отмщения никуда не исчезло. Я ненавижу Аспена. Ненавижу за то, во что я превращаюсь по его вине. Может я утрирую, и это вовсе не его вина, но моя… Но он не смел посягать на мое. «Лорена была несчастна с тобой» - его слова гудят в голове, принося физическую боль. Как он смел! Или это ему сказала моя жена? Лорена была душевно с ним ближе, чем со мной?

Смотрю на себя в зеркало и не узнаю себя. Более того, я не хочу на себя смотреть… На того монстра, что смотрит на меня из зеркала, ведь я знаю его мысли… Я не могу это остановить. Я не могу остановить свое саморазрушение… Этот процесс необратим.

Хватаюсь за старый шрам напротив сердца. Он опять болит. Тру его до выступающей крови, откидываясь на спинку дивана… Одновременно, вспоминаю, про кулон в кармане.

Открываю его и снова смотрю на портрет девушки. Невинный взгляд, глубокий, юный. И я отвлекаюсь от боли старой раны. Боль заглушают новые ощущения.

Я направил письмо начальнице Института благородных леди, с просьбой отправить Эмили Вивьен в самый отдалённый приют, с самыми жесткими условиями, и прислать название приюта мне письмом.

Письмо я сжег, не читая.

Аспен хотел воспитать свою дочь в нежных условиях. Свое берег и отдавал самое лучшее. Но чужое погубил, перед этим отобрав, отдалив от меня.

"Твоя дочь, Аспен, в приюте для сироток… Ты сам виноват в этом… Знаешь ли ты, об их участи, Аспен?" От этой мысли на миг становится не по себе. Но я их пресекаю на корню.

Убираю кулон. Кладу его в коробку и задвигаю в ящик. Я не могу смотреть в глаза девушке с портрета…

Этот невинный взгляд убивает…

- Я мог поступить с тобой намного хуже! - зло говорю, обращаясь к… кулону…

Я схожу с ума… Нервно ухмыляюсь… И снова курю, выпуская дым в потолок, закрываю глаза…

Письмо с названием приюта я сжег специально. Чтобы не было соблазна еще больше вредить дочери Аспена… Или…

Не хочу задумываться.

Темный кабинет давит на сознание. Я забываюсь недолгим полусном-полубредом.

С тех пор, как я приказал отправить Эмили в приют… Мне кажется, что мне в этом бреду снится Аспен. Он осуждает меня, я чувствую, просит вернуть ее… Может это моя совесть? Ну нет… Совести у меня нет. Я циничен до мозга костей.

На работе все по-прежнему. Я требую полной отдачи от подчинённых. Потому что сам выкладываюсь на все сто процентов. Периодически ловлю на себе сочувствующие взгляды инспектора.

Не надо сочувствия…

Вы и не догадываетесь, какой я монстр…

Я достаю кулон из ящика вновь… Распахиваю его и снова вижу портрет. Сильно сжимаю его в руке.

- Ты не убежишь, Эмили… Пришло время, тебе платить по счетам за своего отца.

***
Эмили Вивьен

Занятия закончились, и я спешу скорее в комнату, поговорить с Ниной. Очень резко вбегаю, так, что Нина пугается и роняет сумку, из которой выкатывается три яблока и небольшой мешочек с деньгами.

- Нина? – озадаченно смотрю на нее. - Ты решила… - оглядываюсь на дверь и перехожу на шепот. - Сбежать?

Нина кивает, закидывая яблоки обратно в сумку.

- Но… это опасно! - не знаю, почему я отговариваю Нину… Наверное, потому что сама не могу решиться на побег. А еще эта горькая мысль, что мы с Ниной расстанемся… или, еще хуже, что ее накажут за побег.

- Эмили, у меня нет выбора, - Нина складывает сумку под подушку. - Мне нельзя больше здесь оставаться… Поворачивается. Я вижу, какая она бледная.

- Что произошло? – подхожу к ней, а Нина сникает…

- Слаг хочет отдать меня ревизору… - говорит какие-то жуткие вещи…

- Что значит отдать? – я в растерянности. - Ты ведь не вещь, - говорю, а сама вспоминаю намеки Слага в мою сторону…

- Вещь, Эмили... Мы здесь все – вещи Слага… И девочки для битья у сестер, - Нина берет меня за плечи. - Бежим отсюда, Эмили, со мной! Вместе!

- Нина, я... - я не знаю, что сказать, я трусиха… - Я не смогу… я…

- Нас ждет здесь только учесть быть проданными каким-нибудь мерзавцам…

- Нина, может, можно что-то решить? – говорю, а сама не хочу ее отпускать, но знаю и понимаю, что оставаться ей в приюте больше нельзя…

Нина отступает. Понимаю, что она все для себя решила.

- Завтра на рассвете... я убегу, - Нина умоляюще смотрит, ее глаза блестят. - Бежим вместе, Эмили…

- А как же, Анна? Я не смогу ее бросить…

- Хорошо... - Нина грустно улыбается, отступая.

В этот вечер мы больше с ней не разговариваем. Я сама виновата. Я не поддержала Нину в ее решении. То есть, не высказала поддержки. Она одна со своей проблемой… А мне страшно ее терять.

Я долго не могу заснуть… Слышу, что и Нина не спит…

- Нина, - говорю тихо. - Как доберешься до своей «пристани», сообщи мне… - говорю это и засыпаю…

***

Эта ночь выдалась нереально тяжелой. Длинная-длинная ночь… Сон был мучителен и реален.

Я будто прожила некую иную жизнь, наполненную болью и отчаяньем.

Мне снилось, что мое лицо и руки в кровавых трещинах. Я смотрела на себя в зеркало и видела обезображенное лицо в шрамах. Я надевала маску, которая должна была их скрыть. Я будто смотрела на себя со стороны…