Найти тебя. Опекун для призрака

Глава 7. "Тихая пристань"

***

Эмили Вивьен

Никогда я не испытывала столько противоречивых и противоположных эмоций одновременно.

Особенно, когда мы с Виктором Гистли сейчас молча едем в карете. И он все время смотрит в окно, в каких-то своих раздумьях, и больше ничего мне не говорит. И от этого мне не по себе.

Он спас меня сегодня от сестер, от Слага. Забрал из приюта, наказал директора… Но перед этим сам отослал меня в Глемт. Со мной там за полгода могло произойти страшное намного раньше… Почему он вдруг решил меня забрать? Может это некий рассчет? Столько вопросов я хочу ему задать... Но чувствую, что он не ответит ни на один.

Да еще теперь и вся эта забота. Теплый напиток и выпечка… Медицинская помощь от разбитой губы… И вспоминая в этот момент, что он прикасался к моему лицу… Я не могу сказать, что мне было неприятно. Это и удивило. Наверное, сегодня со мной было много плохого, и я отталкиваюсь от этого максимума, и все остальное, что немного лучше, оцениваю, как нечто нормальное и даже хорошее...

Украдкой посматриваю на Виктора, пока едем. Но только украдкой, потому что боюсь, что он увидит.

Высокий и серьезный.

Слаг и сестры, определенно, его испугались, когда увидели. Черные волосы челкой упали на его лоб, закрывая голубые, как лед, глаза. Виктор задумчив и напряжен. Он хмурится, потирая подбородок… И я становлюсь такой же напряженной. В пространстве кареты висит тяжелая тягучая атмосфера… Мое моральное состояние не выдерживает нависшей тишины. И я нервно тереблю края плаща…

Его плащ… Мне в нем тепло. И меня в нем окутывает легкий запах сигарет, смешанный с парфюмом… Что это? Бергамот и иланг-иланг? На удивление, приятно. Этот плащ - опять некая забота после того, как Виктор сам распорядился увезти меня в «тюрьму» Глемт из Института благородных леди…

Ах да… Институт… Вот уж точно, куда я не хочу возвращаться.

Мне опять очень хочется есть. Это все от ароматной выпечки рядом со мной, которую я не ела долгое время. Пакет так и манит… Но есть сейчас мне очень неловко… Как представлю, что сейчас буду шуршать пакетом в этой давящей тишине.

Даже в Институте нам не были положены такие угощения. Как говорили нам - мы должны беречь фигуры. Быть худыми и стройными, как тростинки… Видимо, богатым лордам нравятся немощные барышни, падающие в обморок. Мне было это чуждо. А в приюте было еще скуднее: каша на воде по утрам, в обед - жидкий суп-пюре из картофеля, на ужин - чечевица и морковь… А на десерт – возможность избежать гнева сестер…

Если верить словам Виктора… А я верю, почему-то… То сегодня приют избавят от сестер и от Слага… Вспоминая последнего, становится дурно… Особенно, когда вспоминаю его руки, которые меня касались, хватали за бедра, рвали платья. Я их физически еще ощущаю... Еще его мерзкое предложение. Его слова и оскорбления. И то мое чувство безысходности… Он рвал платье своими мелкими ручонками! И если бы я не остановила его… тогда... тогда...

Чувствую, как мои ладони крепко сжимают, и я распахиваю глаза.

Я вижу Виктора перед собой, опускаю взгляд и понимаю, что он крепко держит мои дрожащие руки в своих.

Смотрю на него снова… не понимаю… Почему…

- Эмили… - он всматривается мне в глаза… с беспокойством? - ты сильно жмурилась и крутила головой… тяжело дышала… Ты что-то вспоминала? – он серьезно смотрит на меня, все также сжимая мои ладони в своих теплых руках, немного наклоняясь вперед в мою сторону.

Я и не поняла, но, кажется, вспоминая жуткие приставания Слага, я забылась и не контролировала себя, и пыталась избавиться от наваждения…

- В-все хорошо… Просто… видимо… тяжелый день, - говорю все это спокойно… Беру себя в руки, как и учили в институте.

«Нельзя показывать паники!»

«Нужно держать лицо в любой ситуации! »

За всё мое сегодняшнее поведение: как я кинулась к Виктору в руки от сестер, как веду себя сейчас - как нелепое беспомощное существо… Меня бы осудили в обществе…

Не знаю почему… Мне стыдно рассказывать Виктору про Слага. Будто это как-то очернит меня.

«С леди не должно было происходить подобных вещей!»

Все это внушали мне во время учебы в Институте благородных леди… А если и произошло нечто плохое, то виновата сама девушка…

«Значит дала повод! » - вспоминаю слова педагога.

Неужели меня беспокоит, что подумает обо мне Виктор. А еще, глядя на то, что он держит мои руки… Мне что? Хочется, чтобы он не отпускал?

Я быстро вытаскиваю свои руки из его ладоней… Пряча в плащ… Не нужно искать в нем поддержки. Это неправильно и абсурдно. Он многое недоговаривает. Он, может быть, так же опасен. Это просто я, подсознательно, тянусь к нему в поисках защиты. Потому что он оказался в нужный момент и сыграл роль спасителя… Но он сразу дал понять, что ему на меня плевать. А я не должна показывать свою беспомощность. Я должна быть сильнее.

А сейчас… Наверное, нужно плыть по течению, хотябы сегодня, и только потому, что я умираю от усталости… А, после, нужно как можно скорее покинуть Виктора Гистли.

Виктор смотрит на меня задумчиво. Он хотел что-то сказать, но передумал… И это почему-то разочаровывает...

За окном мелькает новая улица, и карета останавливается возле усадьбы.

- Мы приехали. Идем, Эмили, – Виктор первый выходит из кареты и подает мне руку.

Спускаюсь, немного опираюсь о подставленное плечо и вижу впереди высокий двухэтажный дом, немного скрываемый деревьями.

Сейчас туман и сыро. И от этого создается ощущение таинственности, которое обволакивает местность…

Проходим в дом. Здесь тепло и уютно… Но присутствует ощущение пустоты и одиночества.

«У дома нет души» - как сказал бы мой папа…

Сразу после входной двери находится просторная гостиная, она имеет потолок до второго этажа. По центру гостиной стоит длинный изогнутый диван, перед ним низкий газетный столик. Все в темных шоколадных тонах с локальным и декоративным освещением из классичеких ламп-артефактов. За диваном вижу широкую лестницу на второй этаж, который в виде бельэтажа… и сразу же видно двери комнат с первого этажа, сквозь перила.