Найти тебя. Опекун для призрака

Глава 19. "Его Слабость. Его Боль"

***

Виктор Гистли

Прижимая сейчас к груди свою спасительницу, пытаюсь осознать, что со мной все-таки произошло. По ощущениям сейчас, будто я заново родился… Или, может, до этого момента, я и не жил вовсе. Сердце бьется сильно, оно стало вновь живое. Я ощущаю его удары, могу дышать свободно…

Эмили исцелила меня…

Смотрю на спящую рядом девушку. Хрупкая, нежная… Но отважная, смелая. Целую ее в висок…

- Прости меня, Эмили… - говорю своей спящей спасительнице. Сокрушаюсь, вспоминая мерзость своих поступков и мыслей, которые не так давно взращивал в себе по отношению к невинной девушке…

Вспоминаю предшествующие события ночи.

Смутные, туманные, но ощущаемые на столько, что внутренне все еще содрогаюсь. Мой персональный ад случился сегодня ночью…

Я точно помню, что засыпал в хорошем состоянии, физическом и эмоциональным. Только шрам, как всегда, ныл и беспокоил, но это было привычным… За столь длительный срок, я привык к этой острой боли и почти не замечал ее... Помню, что засыпал я с мыслями об Эмили и о том... что планирую все исправить… Начать все сначала, не совершая прежних ошибок… Что хочу поменяться… Мне теперь есть для кого и ради чего…

Затем был мрак… мучительный, тягучий, забирающий жизненные силы, сон…

Помню чей-то знакомый, но приносящий боль, голос, и чье-то прикосновение к лицу и телу. Помню, что хотел отбиться от этого наваждения…

Тот, кто касался меня – был мне чужд. Мою шею оплетали пальцы, перекрывая кислород, – я чувствовал их... Я открыл глаза и уже не мог закрыть. Как и не мог убрать невидимые руки со своей шеи. Был бессилен... И это бессилие меня пугало...

Шрам на груди загорелся жгучей нудной болью, отдающей в самое сердце.

Смирение, безысходность, тоска и одиночество… Вот что я чувствовал. Я не мог произнести ни слова. Я открывал рот, но не смог выдавить ни звука.

«Эмили» - вспомнил неожиданно и мысленно произнес это имя. Но кому пренадлежит оно, не мог отыскать в памяти… Почему я думаю о нем…

Губы не двигались, но у меня получилось произнести это имя еле слышно, и тяжесть с груди временно исчезла, и я смог встать с постели…

Я помню, что тянулся к некому своему Свету, который был где-то рядом. Я шел, не зная куда… А знал только то, что где-то там, за некой преградой, мой Свет.

Коснулся осторожно двери, и боль в сердце усилилась. Я ощутил внутри него острый осколок…

В самую минуту моего отчаяния дверь открылась… И я увидел свой Свет, своего Ангела…

«Виктор!» - услышал нежный дорогой голос, и вспомнил свое имя…

«Эмили» - произнес я и понял, что именно так зовут мой Свет.

Роднее и прекраснее лица я не видел.

И решил, что я, всё же, во сне.

Это просто такой странный сон, в котором мое воображение дорисовало самое прекрасное создание. И как хозяин своего сна, я могу делать все... Все что хочу... Что давно, с самого начала, желал и до сих пор желаю.

Дотронулся до своего Ангела. Придвигая ближе к себе. Тянулся к ней, как к источнику... Желание ударило в голову... Я опьянел...Чувствуя, как по телу разливается жар предвкушения, которому не хочу противиться. Опустил рукав белого платья, хотел увидеть обнаженную кожу и дотронуться до нее. Но потом, от реальности прикосновения, осознал, что происходящее вовсе не сон, но уже не смог остановиться. Не хотел... А желал прикоснуться губами, осторожно, чтобы мой Свет не оттолкнул меня… Хотел… Но…

Чей-то голос сказал, что я должен прогнать своего Ангела… Оттолкнуть.

Но я не мог… Не смел. Тогда осколок в сердце стал гореть еще сильнее, а голос приказывал убить своего Ангела, иначе моя жизнь оборвется...

Я не смог...

Потому что не мог причинить зло своему Ангелу... и тогда боль в сердце стала нестерпимой.

Образы менялись перед глазами. Чьи-то чуждые губы касались моих, но я не отвечал, и тогда я слышал упреки этого голоса. Тот, кому принадлежал этот голос, бил мне в грудь, в мою и так кровавую рану, обвиняя меня в бесчувственности.

Но потом, я почувствовал другое нежное прикосновение к груди, которое перебило грубые удары. Они стихали, а я чувствовал, что осколок движется из сердца, принося мне боль, но и постепенное утешение.

Вокруг витал все тот же мучающий меня голос, который обвинял меня и просил одуматься... но постепенно стал заглушаться, потому что я услышал своего Ангела… Эмили…

Она сказала, что она рядом, и чтобы я доверился ей…

И я доверился. Слышал, как в отчаянии кричит тот внутренний, приносивший муку, голос. Он стихал… И тогда я смог выдохнуть…

В следующий миг мое сознание вернулось. Я увидел легкий свет из окна, я понял, что могу контролировать свое тело и разум. Я вспомнил своего Ангела.

- Эмили, - наконец увидел ее. Эмили держала призрачный осколок в своих руках.

Это она, моя храбрая целительница, она спасла меня, вытащив осколок, который столько лет мучил и издевался надо мной!

Я не помню, откуда взялась эта рана… Наверное, ранение при исполнении… Но воспоминания об этом осколке стёрты…

Хочу дотронуться до него, по какому-то наитию. Но Эмили отклоняет свою руку с осколком, строго смотря на меня, а затем, разрушает его…

Смотрю, на призрачную дымку, которая от него осталась. И, одновременно, чувствую некую фантомную боль в сердце и слышу внутри себя отчаянный крик внутреннего голоса… Он кричит, что я должен принадлежать только ему… этому голосу… Либо умереть.

Я сожалел, что не успел все исправить. Что уйду, так и не сделав главного…

Но я не успел впасть в еще большее отчаянье… Я чувствовал, что меня зовет и удерживает мой Ангел… Моя Эмили. Что я нужен ей…

«Эмили» - зову ее. Понимаю, что это имя – мой луч, за которым я тянусь из бездны. И тогда...

Вернуться…

Открыть глаза, чтобы увидеть ее рядом.

Ликовать, потому что ощутить ее радость оттого, что я рядом, что со мной все хорошо. Стереть ее слезы. Понять, что эти слезы были по мне… Почувствовать тепло в груди, оттого что я ей дорог.