Найти тебя. Опекун для призрака

Глава 22. Вор, который украл свое счастье

***

Виктор Гистли

«Что ты со мной делаешь, Эмили?!»

«Прошу, продолжай это делать со мной!»

Кровь гудит в голове, разливая жар по телу и безумное желание присвоить ту, которую сейчас целую, себе без остатка. Никому не отдавать. Спрятать от всего мира. Уничтожить всех, кто захочет ее забрать у меня.

«Безумец!» - говорю себе, потому что осознаю, что сдался в плен той, которую собирался ненавидеть. Которую собирался погубить… Понимаю, что рад попасть в этот плен.

От мерзости своих прошлых поступков хочется рычать, как от боли.

«Я мог упустить ее, мог потерять, мог не найти… и не успеть», - эти мысли будут со мной всю жизнь, я знаю. Они не оставят меня, будут мне напоминаем того, как я однажды, собственноручно, мог лишить себя своего Ангела, своего Света, своего Счастья…

Если бы с ней что-то случилось?! Тогда лучше было бы мне умереть.

Я убивал, разрушал, подавлял… А с ней я другой.

Она меня меняет. Я меняюсь вместе с ней.

Она берет мой суровый нрав, тяжелый характер, властную и грубую натуру и трансформирует в нечто иное. Берет меня в свой плен, сама того не осознавая. И даже, если она догадывается, что имеет надо мной власть, я не стану ее разубеждать.

Как за столь короткий срок эта девочка приручила такого монстра, как я?

Искренняя, добрая, чуткая, терпеливая, сильная духом. И безумно красивая и нежная…

Любимая…

Неужели?!

Мысли движутся в хаотичном движении. Они перестраивают структуру моего сознания. Я прошел точку невозврата.

«Мой Виктор» - я слышу тихое признание… Мне не показалось! Или я это выдумал? Синтезировал эти слова, которые хотел услышать на яву?

Счастье… Я сейчас испытываю счастье. Вспоминаю, когда я его чувствовал в последний раз, и не могу вспомнить. А был ли вообще я счастлив?

Я не видел себя тем человеком, который заслуживает счастье. Я ждал своего конца. Я понимал, что чудовище, вроде меня, скоро ждет фатальный итог. Смирился с тем, что буду наказан, как само собой разумеющееся.

И снова вспоминаю Аспена.

Какая ирония!

Тот, которого ненавидел, именно, ненавидел - в прошедшем времени… Как к нему относиться сейчас, я не знаю. Ведь он, возможно, сам того не желая, сделал мне прощальный подарок…

Ирония еще в том, что Эмили, которую я хотел погубить, исполняя свою месть, исцелила меня от многолетней раны. Только она смогла это сделать.

Поняла, увидела, вытащила тот злополучный осколок из моего сердца и заполнила рану собой, исцеляя ее, принося мне живительную энергию. Она делала это искренне, самоотверженно, я это чувствовал. Она искренне хотела помочь тому, кто подверг ее опасности и допустил ее боль.

- Эмили, - мучительно для себя разрываю поцелуй.

Как же я люблю ее имя, которое ассоциируется у меня с чем-то чистым, желанным, как прохладный живительный источник. Это имя, как и она сама, окутано тайной. Я желаю ее разгадать.

Продолжаю обнимать Эмили. Чувствую ее ответную реакцию. Возвращаюсь в реальный мир.

«Ты моя!» - произношу мысленно, глядя в ее блестящие глаза, так, чтобы она прочла это в моих. Не произношу вслух. Я все еще тот же эгоист и собственник. Свое я считаю только своим. Делить свое ни с кем не собираюсь. Но…

«Ее нельзя спугнуть».

- Виктор? – Эмили прикасается к моему лицу, поглаживая щеку, заставляя растворятся в этих ощущениях.

Накрываю ее ладонь своей, прижимая сильнее к своей щеке, и закрываю глаза от блаженства. Выдыхаю.

«Внутреннее чудовище» больше не ревет, не огрызается, а будто приручено от такой необходимой и долгожданной ласки.

- Эмили, поехали домой! – вижу, как она кивает, прикусывая нижнюю губу, зацелованную мной. Прячет улыбку, которая оживляет мое каменное сердце.

Переплетаю наши пальцы и веду нас к карете.

Не могу удержаться и периодически смотрю на нее, пытаюсь напитаться ее образом, и, одновременно, убедиться, что Эмили реальна, что она не плод моего больного воображения, что она действительно идет рядом со мной, держится за меня, как за что-то важное для нее.

Помогаю ей сесть в карету и запрыгиваю следом.

«Она ведь еще не знает, что уже моя!» - думаю я, когда притягиваю ее ближе в закрытой карете, обнимая.

Чувствую себя вором, я и есть вор. Который украл сокровище. И теперь, как дракон, охраняю его.

Увидев сегодня, как Эмили общается в больничном сквере с кем-то, кто позволяет себе нарушать дозволенные границы, озверел на столько, что, кажется, видел окружающий мир в красном цвете, отравленный собственной яростью.

Я помню, что сначала не успел рассмотреть лица того, кто посмел коснуться той, что пренадлежит мне. Я ломал его руку специально. Теперь я это понимаю. И еще вспоминаю ужас в глазах Эмили, которая останавливала мои действия.

И в первые секунды я почувствовал боль. Боль, от того, что ей жалко этого юнца, который прикасался к ней. Боль от того, что ей его жалко, что смотрит на меня так умоляюще. Что не согласна с моим решением и действиями.

Вспоминаю, как наполнялся жуткой ревностью, смешанной с мыслями, что буду отвергнут… снова.

Испытать горькое чувство, что она лечит этого глупца, которого я хотел наказать. Видеть, как она заботится о другом на моих глазах. Понять, что я жадный: мне жалко, что она тратит свою заботу на кого-то еще, кроме меня. Ревновать ее внимание, прикосновения, целительный дар.

«Ведь это все должно быть только моим!» - эти мысли стали последней каплей рефлексии. Немного отрезвили меня. Так нельзя ведь...

Понять, что Эмили будущий врач, что лечить других – будет ее профессиональной обязанностью.

Успокоиться, когда увидеть, что тот дерзкий юнец, неопасен. А потом понять, что он в чем-то напоминает мне меня самого.

Ради Эмили, успокоиться. Прийти в себя окончательно. Получить вторую часть кулона Аспена, но думать только о его дочери.

Вспомнить утренний разговор с инспектором: