Наказание за желание 2

Жёлтая Мимоза

Прим не знала, как проводят аукционы, поэтому подумала, что женщина, что сейчас выйдет к ним, и станет её хозяйкой. Страх тут же сковал тело ребенка, отчего нервно задрожали пальцы. Абсолютно точно не хотелось стать такой же рабыней людей.

От мысли о скорой встрече с женщиной, что заберет её свободу, Прим перестала обращать внимание на происходящее, пока её не окликнули.

— Это Розалия, она займется тобой на ближайшие два часа, — стражник передал мешочек с монетами пожилой даме с натянутой улыбкой и безразличием в глазах. — Отмойте, переоденьте, заплетите. Делайте все, что нужно.

— Да, господин, — дама поклонилась и поманила девочку за собой.

Боясь ступить и шагу, Прим умоляюще посмотрела на мужчину в латах, не осознав еще того, что её не сейчас продали, и это был не какой-то там аукцион, о котором так часто упоминал Груфф. Получив легкий подзатыльник от стражника, девочка всхлипнула и пошла за Розалией, прижав ручки к груди.

Розалия остановилась во внутреннем дворе, развернулась и сурово посмотрела на фейри, что испуганно сжималась. Хмыкнув своим мыслям, она подошла к несчастной девочке.

— Ну и работы с тобой. Надо было брать двойную оплату. Руки подними.

Прим вздрогнула, умоляюще посмотрела на женщину.

— Можно мне домой? Пожалуйста… — жалобно произнесла Прим.

Но, естественно, маленькую фейри никто не согласен отпускать. Себе она не принадлежала уже и потому её судьба была решена.

— Не вынуждай меня применять силу, так что живо поднимай руки. Эту тряпку надо снять.

Прим всхлипнула, но послушно подняла руки, терпеливо ждала, пока женщина осмотрит её руки, ребра, живот, ноги.

— Теперь снимай это платье.

Прим всхлипнула, но послушно стянула серое платье.

Солнце давно покинуло точку зенита и потому тепло постепенно покидало улочки незнакомого Прим города. Во дворе тоже было уже прохладно, потому по коже пробежало стадо мурашек, отчего девочка поежилась и судорожно сглотнула.

— Сначала отмоем тебя, — говоря это, хозяйка лавки, почерпнув кувшином воду, указала фейри на бочку, куда девчушка должна была залезть. — Давай скорее, пока вода не остыла.

Водные процедуры показались Прим самым мерзким происшествием, что с ней бывало за последние дни. Испещренные морщинами руки Розалии отличались от нежных, хоть и с мозолями, рук матери, что прикасались к дочери нежно и с заботой. Девочка не позволяла себе лишнего звука, боясь, что женщина ненароком за провинность утопит её в этой бочке. Прим любила воду, она приносила успокоение, но почему-то именно сейчас невнятный страх сжимал её сердце с каждой минутой все сильнее.

Когда же её было позволено вылезти из бочки, женщина обернула малышку в мягкую ткань, стараясь не повредить крылья, и подхватила на руки, морщась от мокрой кожи ребенка. Пришлось нести её на руках, чтобы фейри не замарала ноги и не истоптала полы в доме хозяйки. Дальше был выбор платья — наряд должен был быть простым и при этом хорошо выглядящем на создании другой расы. Розалия свое дело знала, а за хорошую плату — еще и выполняла идеально. Так что к приходу Ависона и стражника Прим была полностью готова, хоть женщине и пришлось изрядно повозиться, когда пришлось одевать малютку.

— Вот ваша фейри, готовая, — выведя Прим к помощнику правителя Черты, она довольно хмыкнула и скрестила руки на груди. — Как и просили: отмыла, приодела, причесала. А это, между прочим, не человеческий ребенок и мне пришлось попотеть, так что требую еще половину сверху от изначальной платы!

— Совсем умом тронулась, Розалия? — скривился Груфф, внимательно рассматривая лот для аукциона. Тибб нервно мяла в руках слегка грубоватую серую ткань простого платья, неуютно ощущая холодок на шее — волосы ей собрали в пучок и повязали желтой лентой. — Эта работа прибавки не стоит. Так можно любого ребенка нарядить.

— Но господин!.. — вспылила было женщина, но стражник демонстративно потянулся к ножнам на поясе, отчего хозяйка лавки прикусила язык, а лицо её стало красным от ярости. — Идите отсюда… И не приходите сюда больше, поняли!

— Да как ты смеешь… — зашипел стражник, но Ависон махнул рукой на женщину и покинул лавку, таким образом оставив все разбирательства на совести своего спутника.

К слову, разбирательство пришлось отменить, так как близилось время аукциона и лот нужно было предоставить для оценки местному казначею. В этом году оценочная комиссия сократилась до одного человека, так как не так уж и много лотов будет представлено на аукционе. Словом, из живых и разумных аукционов Прим Тибб будет единственным лотом.

В Черте никогда не проводились аукционы. Об этом Прим знала от родителей, ведь отец часто рассказывал ей городские новости, пересказывал порой события, а иной раз девочка подслушивала родительские беседы и узнавала, что кому-то из жителей приходилось продавать имущество, чтобы оплатить штраф за провинность.

Прим прекрасно знала, что родители всегда старались платить все вовремя и не допускать того, чтобы им не хватило монет. Знала малышка и то, что жить в Черте тяжело, но родители в ее глазах были способными на чудеса, раз всегда находили монеты: как бы сильно не переживала мама, папа всегда добывал нужную сумму.

Но из ворчания Розалии, Прим вынесла одно: аукцион дело неприятное лишь для товаров, а сама фейри как раз и является товаром. Это девчонке было сказано, когда хозяйка лавки протянула девочке кусочек яблока, но так и не дала сладкий фрукт фейри, объяснив, что кормить товар ей не было велено.