Наказание за желание 2

Вересковый Привал

Два часа назад карета, принадлежащая Дому Тирса, покинула пределы города Схротен. Им пришлось задержаться у ворот, пока стражники проверяли документы, но затем благополучно продолжили путь.

Все это время Прим просидела ровно, почти не шевелясь. Феликс её пугал. Впрочем, боялась она каждого, но сейчас хотя бы не было стражника в железных доспехах и не было верёвки, что была туго завязана вокруг запястья.

Девочка сглотнула. Она повела плечами, пошевелила крыльями, а затем сложила их. Посмотрела на свои ладони. Но выдохнула. Она попыталась и сейчас промолчать, но все же была ребёнком. Сейчас к ощущениям добавились и сильная жажда с голодом.

— Можно мне немного воды? Пожалуйста.

Феликс нахмурился, как делал это периодически на протяжение всего времени в карете. Он о чем-то на мгновение задумался, после чего полез в льняную сумку, что все это время стояла на полу кареты прямо под зашторенным окошком. Достав оттуда флягу с водой, он так же вынул сверток, в котором был слегка подсохший хлеб с травами.

— Ешь, этого должно хватить до утра, — мужчина не особо был охотлив на длинные речи, потому говорил коротко и понятно. — На рассвете остановимся и устроим привал. Тебе следует отдохнуть во время дороги.

После чего он вновь принялся с хмурым выражением лица думать о чем-то своем, позволив Прим с меньшей настороженностью приняться за еду. Девочка и правда была в сильном нервном напряжении, но ароматный хлеб и фляга с водой буквально вырвали из неё радостный вздох. Первый глоток воды показался столь восхитительным, что половина её содержимого исчезла с такой скоростью, словно в ней и не было ничего, ни единой капли. Наблюдая краем глаза за поведением ребенка, Оуэл тоже немного расслабился, понимая, что перед ним все такой же ребенок, как и дитя любой другой расы.

— До рассвета не будет еды и воды? — вздрогнула Прим, когда осознала его слова.

Девочка расстроенно посмотрела на пустую фляжку. Последние крошки хлеба она как раз съела.

— Надо было растянуть…

— Если захочешь ещё, то нужно будет просто попросить, — вздохнул мужчина, скрестив руки на груди. — Солнце почти село, уже поздно, так что надо тебе поспать, пока мы едем.

Сам он, конечно, спать не собирался — чертова бессонница не давала ему спокойно отдохнуть. Даже те недолгие два дня, что он пробыл в Схротене, не позволили ему поспать больше трех часов за ночь в снятой комнате в таверне. Тем более что за столь маленьким ребенком нужен глаз да глаз, так что спать он все это время явно не будет. Если только не в собственных мечтах. Но и Прим тоже спать не собиралась, пускай и по другой причине. Бессонница её не мучила, разве что только первое время после Возвращения, когда она находилась в темнице и не могла понять, когда утро, а когда вечер. Нынешняя причина заключалась в страхе. Если будет лежать лицом к Феликсу, то ненароком может повредить крылья, а это принесёт с собой боль и слабость. Если лежать будет спиной к Оуэлу, то, как считала Прим, тот может навредить её крыльям. Потому девочка храбро собиралась не спать.

— А мы можем остановиться в Черте? На минуточку. Пожалуйста! — естественно Прим была не в курсе, что они едут совсем по другой дороге, что от Черты они дальше с каждым поворотом колеса кареты.

— Если бы нам было по пути… — выдержав паузу, начал говорить мужчина, окинув насмешливым взглядом малютку, — то, конечно же, не остановились бы. Не пытайся обманывать взрослых людей, маленькая фейри. Иначе люди сделают очень больно за обман, за это можно лишиться своего языка. Поняла меня?

— Но я не обманывала… — шмыгнула носом Прим. — Мне бы хватило минутки зайти домой… И взять куклу… Мне её папа подарил… У меня ведь почти ничего нет… Чтобы о доме напоминало… То есть совсем ничего нет.

Феликс почесал шрам на щеке и уставился в окно, шторы которого пропускали кроваво-красные лучи заката прямо в карету. Он многих детишек других рас повидал и даже лично забирал некоторых в Дом Тирса из публичных домов и аукционов. Но у них не было ничего, что могло бы напомнить о родителях, о месте, где они родились и росли. Потому что у них не было и шанса на свободную от оков рабства и унижений жизнь, в отличии от этой малышки фейри. Оуэл вновь посмотрел на ребенка, поймал взгляд желтых глаз, наполненных мольбой и грустью, и вновь отвернулся, пытаясь утихомирить гул странных мыслей в своей голове.

— Прости, но нам не по пути к твоему бывшему дому, — спустя долгие три минуты произнес он, продолжая смотреть в окно. — Я ничего не могу для тебя сделать, кроме как доставить в целости и сохранности к господину Тирсу. Если ты будешь послушной, то господин может сделать для тебя подарок и привезти эту куклу. Но только если ты будешь послушной.

Он помолчал еще немного, слушая всхлипы Прим, после чего тяжело вздохнул.

— Это жестокий мир, Прим Тибб, очень жестокий. И ты должна знать правила, которые помогут тебе выжить. Запомни, первое правило выживания: ты должна быть послушной. Повтори.

— Жестокий мир… — эхом повторила Прим, опуская голову и взглядом изучая свои ладошки, словно это могло помочь оказаться в родном уголке подвала, когда о ней никто не знал. Прим знала, что ей придётся расстаться с родителями, но это должно было произойти через год и лишь после того, как отец проводит её в Лён. Не раньше.

Прим судорожно вдохнула воздух и медленно выдохнула. Она должна быть послушной. Вот только это знала и без слов Феликса. Если бы она не была послушной, если бы не делала то, что просили родители, то её нашли бы раньше.