Наказание за желание 2

Свинцовая Сирень

За окном менялся пейзаж. Небо затянуло облаками и солнце было скрыто. Поля остались позади и лошади тянули карету к лесу.

Прим отстранилась от окошка. Ни единого намека на то, что солнце вскоре вновь осветит землю.

— В том месте… мало или много солнечных дней? — на тонких крыльях расстроенного ребенка почти не было пыльцы.

— Там, куда мы едем? — переспросил Феликс и, не дождавшись ответа, тут же ответил. — Достаточно как солнечных дней, так и лунных ночей. Во Флориане природа продолжает господствовать над городом, так что, при хорошем поведении, сможешь хоть каждый день выходить в сад Дома и наслаждаться солнцем.

Вопрос девочки не застал его врасплох, ведь подобные мысли посещали и его самого. В Питомнике на данный момент уживаются столько рас, что за потребностями каждого не уследишь. Будь то нимфа, вейла, оборотень, эльф или кто-либо еще — у каждого свои причуды в этой жизни. Так что вопрос о солнечном свете стоит не только для Прим, но и для нескольких других дневных существ. Если уживется со всеми — то вообще идеально будет… Но тут Феликс одернул свои мысли, подумав о том, с кем именно ей придется налаживать общение. Да, тут не позавидуешь.

— Вот как… — протянула Прим, затем почесала кончик носа. — А может… может… я… может вы…

Но Прим смутилась, опустила голову не стала договаривать. Ее нервное напряжение выдавали крылья. Сиденье уже было испачкано в пыльце.

— Господин Оуэл… а… может быть есть способ… мне вернуться к родителям? — тонкий голосок ребенка все же дрогнул, а глаза наполнились слезами. Девочка с трудом мирилась с тем, что родители мертвы.

Мужчина не спешил отвечать маленькой фейри, сверля ребенка напряженным взглядом. Была лишь одна фраза, что так и хотела сорваться с языка, но он удерживал эти слова всеми силами. Нельзя желать смерти детям, нельзя говорить об этом вслух при ребенке, нельзя ставить младших на неверный путь. Этому он был вынужден научиться за столь долгие годы жизни на одном уровне с питомцами Дома Тирса. Тяжело вздохнув, Феликс просто достал из льняной сумки два яблока, одно из которых протянул фейри.

— Ешь и не задавай глупых вопросов, — это все, что он смог выдавить из себя, после чего и вовсе будто онемел.

Солнце так и не выглянуло из-за плотного одеяла облаков, запахло дождем, а ветер кружил среди деревьев и шумел сочными зелеными листьями. Так поначалу теплый день медленно перешел в холодный вечер, после чего заводить какие-либо разговоры и вовсе не имело смысла. Прим ощущала возросшую напряженность между ними и вовсе потеряла всякое желание что-либо спрашивать у своего спутника. Пускай её детская любознательность и желание вернуться к родителям так и продолжали бушевать в ней, но некий страх перед господином Оуэлом все же пересиливал все порывы, отчего приходилось плотно сжимать губы, дабы не задать очередного вопроса. Феликс был в какой-то мере признателен девочке за эти старания и создавшуюся тишину, что буквально пропитала своей неловкой атмосферой всю карету. Скоро, надеялся он, все придет в норму, главное добраться до Дома и передать ребенка в нужные руки. После чего можно будет спокойно выкурить пару самокруток и отправиться на охоту вместе с господином Тирсом дней эдак на пять…

Так пролетела очередная ночь, наполненная мелодией дождя, сопением Прим, фырчаньем лошадей и цокотом копыт. Утро нового дня немного разрядила обстановку, но нормально поговорить с Феликсом девочка так и не осмелилась. Так что, перекидываясь редкими и незначительными фразами, они до самого вечера пытались хоть чем-то занять себя, что было весьма трудно.