Наказание за желание

Чёрная Роза

Жизнь в городе, в котором проживала семья Тибб, не была легкой. Впрочем, Нор понимал, что она не была легкой ни для кого из фейри: установлено слишком много законов, слишком много формуляров по прошениям и слишком много бедности. Иной раз мужчине казалось, что вся жизнь состоит из «слишком много…».

К примеру, семье Тибб необходимо было собирать три золотых в год: один золотой для оплаты дома, а два — для оплаты жизни. Годовой доход Нора, благодаря работе в шахте, составлял один золотой и восемьсот серебряных, а Микха получала в садах всего четыреста восемьдесят серебряных и ещё сто восемьдесят монет за уборку и выполнения мелких поручений в доме казначея. Остальную требуемую сумму они набирали благодаря настойкам, мазям, выращиванию, собирательству и охоте.

— Солнце уже высоко… Микха сейчас в садах, — он провел по ушку мантикоры. — А Прим дома… Знаешь, Руа, это невыносимо: прятать собственного ребенка, видеть, как ее крылья осыпаются, и сама она слабеет… нам нужно продержаться чуть больше года. Тогда будет легче. Когда ей исполнится семь, я отведу ее в Лён. Я уже все распланировал, знаю всю дорогу… мы доберемся до Лёна и я оставлю ее недалеко от ворот. Там она сможет найти работу и сможет делать все, чтобы собирать деньги на жизнь.

Подобные разговоры стали уже традицией. Нор знал, что Руа не ответит, да ему и не нужны были слова. Мужчина просто хотел выговориться. В очередной раз поведать о всей той боли, что фейри хранил в своей душе, ведь о таких тайнах не рассказывают никому: опасно для жизни. Да, у Нора была супруга. Вот только и с ней не обсудить боль струн души, потому что он слишком сильно любил свою Микху и не хотел ее огорчать.

— Я же не могу сказать ей, что я не выношу шахты… — внезапно произнёс Нор и тон его голоса изменился: в одно мгновение потерял все краски, став тусклым и безжизненным. — Там нет солнца… ни единый луч не проникает… и воздух… воздух… он совсем другой… не такой, как в городе или в лесу… Мы проиграли не войну. Мы проиграли жизнь, Руа.

Если бы не крайняя нужда, Нор не стал бы работать на шахтах. Но его семье необходимы были деньги, и мужчина работал на износ, не отказываясь от дополнительных рабочих смен.

— Пора идти… — вздохнул Нор и в его голос вернулись краски, а взгляд просветлел, словно и не было того внезапного откровения.

Мантикора недовольно дернула ушками. Конечно, говорить она не умела, но речь понимала и свято хранила доверенные тайны. Именно поэтому Руа спрыгнула с колен мужчины и лизнула его руку. Язычок у мантикоры был шершавым.

— Я тоже не хочу тебя оставлять, милая моя. Но надо… Листья Двуцветки Пыльцевой не будут ждать вечно, да и ягоды… и гриб… и тушки! Как я мог про них забыть? Ты сегодня молодец: поймала зайца и двух белок. Давай по-честному — заяц тебе, а две белки мне.

Мантикора на его слова лишь фыркнула. Она прекрасно охотилась и в отсутствие Нора, так что могла себя прекрасно прокормить, благо дичь в лесу была всегда, а иной раз можно было полакомиться яйцами. Именно поэтому, когда фейри встал на ноги и подошел к кустарнику, вытащив спрятанную корзину и достав из нее тушку зайца, хищная красавица подтолкнула тельце косоглазой жертвы головой к Нору.

— Руа, это твое. Без тебя я не поймал бы! — Мужчина покачал головой, схватил зайца и протянул лесной красавице, положил недалеко от неё.

Вот только мантикора продолжила подталкивать тушку к Нору до тех пор, пока тот не был вынужден убрать зайца в корзину.

— Ты слишком добра ко мне.

Нор печально улыбнулся. Он помнил Руа совсем маленьким слепым котенком. Мужчина прекрасно помнил, как покупал молоко, добавлял в него огненных семян и выкармливал кроху. Мантикора была привязана именно к нему и ради него готова была охотиться.

Двумя часами позже мужчина вышел из леса и направился со своей корзиной домой. Он знал, что Руа в лесу в безопасности и понимал, что до опушки она его не проводит. Этого не хотел и сам фейри, так как отчаянно боялся за свою лесную подругу.

Домой мужчина не стал заходить. Шторы на окнах были плотно задернуты, а дверь заперта. Это означало, что Микха ещё была в садах. Задернуты шторы были и в домах у соседей. В это время многие были на работах и здания по их улочке почти все пустовали. Фейри никогда не позволяли себе оставлять окна с раскрытыми шторами, если никого не было дома.

Перенеся все утренние лесные трофеи на задний дворик своей обители, Нор прежде всего занялся тушками. Их следовало освежевать, снять шкурки, избавить от когтей, голов и внутренностей. Затем тщательно промыть мясо и взвесить. После следовало обработать шкурки и подготовить их к продаже. После того как Нор закончил работу с тушками, он перебрал и ягоды: цельные на продажу, те что помялись — на стол семьи. После ягод он почистил грибы, порезал их на мелкие кусочки и залил водой в миске. В последнюю очередь он сложил листья в другую миску и накрыл полотенцем — с ними уже будет работать Микха.

Закончив обработку товаров на продажу, Нор сложил все в другую корзинку и отправился в центр города, чтобы как можно быстрее продать все то, что сегодня удалось собрать.

Нор рассчитывал получить за такую корзинку до пяти серебряных. Давно не было таких удачных дней, а все благодаря Руа. Если бы не ее помощь в охоте, то было бы всего двадцать медных монеток.

Семья Тибб проживала в предпоследнем доме на улице Западного ветра. До Торговой улицы, на которой располагались лавки, дорога занимала всего полчаса. Еще час потребовался на то, чтобы продать шкурки, мясо и ягоды. Вот только оплата Нора разочаровала. Он ожидал выручить гораздо больше.