Наказание за желание

Алый Гладиолус

Примула была без сил. Девочка отчаянно хотела жить, но понимала, что без помощи не справится.

Когда было слишком поздно, Прим загадала желание, чтобы кто-нибудь помог, разжег очаг в её промерзлом домике, принёс свежую воду и чашку горячего бульона и, может быть, пару запечённых картофелин с щедрой порцией зелени.

На следующий день в дом Примулы пришли солдаты. Их было всего двое.

Девочка была вынуждена подойти к ним, с опаской рассматривая, готовая оправдываться, что вернула тот злополучный кошелёк и её не за что наказывать.

Девочку лихорадило. Хотя бы ей было не холодно: обманчивый жар.

— Прим Тибб?

Примула кивнула. Затем, вовремя спохватилась, что молчать на вопросы нельзя и коротко ответила:

— Да.

На стол была положена бумага.

— Завтра в полдень ты обязана будешь принести подношение. Корзину еды.

Примула вздрогнула. Опустила голову. Та еда что была, вся была расписана, лишь бы дотянуть до весны.

— Я… Я… Хорошо… — прошептала девочка, опустив голову.

Видимо, ответ все же не понравился. Один из солдат спустился с Прим в погреб и собрал из запасов девочки корзину.

— Не меньше.

Примула с болью смотрела на корзину, понимая, что лишится так много еды, которую могла бы растянуть надолго.

— Я поняла… — потерянно прошептала Примула.

Оставшись одна, Примула поджала губы. Пересмотрела то, что осталось и решила, что сегодня она не голодная.

Вечером к ней пришли гости. Опять названные, нежданные.

Прим морщилась, поджимала губы, кутаясь в отцовскую куртку и с подозрением смотрела на соседа, который уже не раз и не два отказывал в помощи.

— Прим, — начал сосед. — Я по делу к тебе. Слышала, что завтра новый владелец района принимает управление?

Девочка кивнула. Она не слышала, но видимо бумага, что принесли с собой солдаты, была как раз об этом событии.

— А это значит, будет Кровавое Солнце. Я сразу к делу. Ты старше нашего сына на несколько месяцев. Но они-то проверять не будут. Завтра, когда будешь писать имя и возраст, напиши, что тебе шесть. Тебе все равно нечего терять. Это будет правильно, если именно ты станешь самой младшей, а не мой сын.

Примула опустила голову. Сглотнула слюну.

Девочка хотела жить, отчаянно хотела. Но понимала, что у неё мало еды, она заболела и…

И девочка пожала плечами. На соседей предпочитала не смотреть, изучая взглядом давно изученные старого ковра, что так напоминал о родителях.

— Нет, Прим, — взвизгнула соседка. — Не пойдёт так! Дай слово! С полным своим именем! Что ты напишешь, что тебе шесть!

Примула сглотнула.

— Я тоже… Хочу жить… — прошептала девочка едва слышно.

— Прим. Жизни тебе здесь нет. Ты больна, здесь холод. Давай так. Я принесу спички и горячий отвар. Взамен ты напишешь, что тебе шесть.

Примула сглотнула в очередной раз. Слишком большой соблазн согласиться ради вечера в тепле и с горячим отваром.

Девочка понимала, что сосед прав. Но ей тоже хотелось жить. Ведь за неё уже умерли родители. Прим помнила слова отца, чтобы она держалась, а матери — что любит её и за Гранью ждёт не скоро.

— Я…

Прим, всхлипнув, вытерла носом рукавом и с трудом заставила себя посмотреть на соседей.

— Значит так. Не хочешь по-хорошему, будем по-плохому. Мы будем после тебя вносить данные. И укажем, что сын старше тебя.

Девочка вновь сглотнула. Опустила голову. Ей отчаянно не хотелось умирать, но видимо придётся. Родословные, ради этого, никто не будет поднимать.

Примула проводила незваных гостей.

Ночь девочка почти не спала. Переживала. Нервничала. Утром позволила себе съесть горсть яблок. Все равно на закате её уже не будет. Подумав, она съела и вторую горсть, а затем третью.

Но видимо что-то было на стороне девочки, когда она пришла к центру, где вынужден был находиться новый управляющий все время.

Встав в очередь, за ней встали и соседи. Чем ближе очередь, тем сердце стучало громче. Вот только Прим поступила неосознанно.

— Забыла! — испуганно дернулась в сторону.

Солдат схватил девочку за плечо.

— Ты чего?! Куда это?!

— Я забыла! Мешочек с кофе выпал, а мне сказали, что не больше, не меньше. Я скоро!

Именно благодаря этому спонтанному решению, когда Прим вернулась, соседи уже вписали свои имена и возраста.