Налог на душу

Глава II

Шерил проснулась оттого, что утреннее солнце, пробиваясь сквозь щель в шторах, упало ей прямо на лицо, и первое чувство, которое она испытала, едва открыв глаза, было не привычной тяжестью в груди от осознания очередного дня взаперти, а острым, почти болезненным предвкушением. Она потянулась и села на кровати, оглядывая свою комнату. Милые обои в цветочек, стопку учебников на столе, старого плюшевого зайца на кресле, и подумала о том, что сегодня вечером, хоть и всего на несколько часов, но она станет свободной. От этой мысли у нее перехватило дыхание, словно перед прыжком в ледяную воду. Она быстро натянула школьную форму, которую отец требовал носить даже при домашнем обучении, потому что «дисциплина начинается с мелочей», и, выглянув в коридор, убедилась, что Гейб уже устроился на кухне с чашкой черного кофе и утренними новостями, которые он всегда слушал с таким напряженным лицом, словно диктор вот-вот объявит о конце света.

День тянулся медленно, как патока, и каждый час занятий с отцом, который сидел напротив и пытался объяснить тригонометрические функции дрожащим от недосыпа голосом, казался ей бесконечным, хотя в другое время она бы и не заметила, как пролетает время за учебниками. Она кивала, делала вид, что внимательно слушает его объяснения про синусы и косинусы, но на самом деле ее мысли блуждали где-то далеко. Должно быть в доме Барнсов уже наверняка надувают воздушные шары и расставляют пластиковые стаканчики с пуншем, а подруги примеряют свои костюмы, сопровождая это бурным обсуждением, кто и кем нарядится. В перерыве между алгеброй и литературой, когда Гейб вышел на кухню, чтобы налить себе еще одну чашку кофе, она схватила телефон и быстро набрала сообщение Виктории, стараясь, чтобы пальцы не дрожали от волнения:

Шерил: Я еще не придумала, как именно сделаю это, но сегодня я буду с вами, обещаю.

Ответ подруги не заставил себя ждать:

Виктория: Наконец-то ты очнулась! Мы уже думали, что он замуровал тебя в подвале. Кстати, у меня есть для тебя сюрприз. Твой костюм ангела у меня, я забрала его из мастерской, так что переодеваться будешь уже здесь, он тебя дождется.

Шерил улыбнулась и сунула телефон обратно в карман, когда услышала шаги отца, возвращающегося в комнату с новым листом задач по геометрии или алгебре или литературе, ей теперь было плевать.

Вторая половина дня потянулась еще медленнее, и Шерил казалось, что стрелки часов застыли на месте, издеваясь над ее нетерпением, но она заставила себя сосредоточиться на домашнем задании, чтобы не вызывать подозрений, и даже задала отцу несколько уточняющих вопросов по материалу, что, кажется, его немного успокоило. Он расслабил плечи и впервые за день не смотрел на дверь каждые пять минут. Когда занятия наконец закончились и солнце за окном начало клониться к закату, окрашивая небо в бледно-розовые тона, она поднялась к себе в комнату под предлогом того, что хочет немного почитать перед ужином, и первым делом открыла чат с Викторией, чтобы обсудить последние детали.

Шерил: Отец будет пить чай после ужина, как обычно. Я добавлю ему в кружку слабительное, которая мама использует, когда ее мучают боли.

Подруга ответила смайликом и коротким:

Виктория: Гениально, просто не переборщи, а то он решит, что отравился, и вызовет скорую.

Шерил тихо рассмеялась, представив, как строгий Гейб Маклауд, который так боится за ее безопасность, внезапно обнаруживает себя прикованным к туалету в самый разгар хэллоуинской ночи.

Ужин прошел в привычной напряженной тишине. Отец жевал тушеную курицу с картофельным пюре, не поднимая глаз, и только изредка бросал на нее короткие, оценивающие взгляды, словно проверяя, не замышляет ли она что-то после вчерашнего вечера. Шерил старалась вести себя как обычно, даже чуть более вяло, чем обычно, чтобы он подумал, что она устала и смирилась со своим заточением. После ужина она вызвалась помыть посуду, и когда Гейб устроился в кресле с чашкой горячего чая и старой книгой в руках, она незаметно высыпала в его кружку порошок из маленького пакетика, который хранила в кармане весь день, а потом принялась натирать тарелки с таким усердием, словно от этого зависела ее жизнь. Она видела краем глаза, как он сделал первый глоток, потом второй, и когда через полчаса он начал зевать и жаловаться на легкое недомогание, она изобразила обеспокоенность:

— Пап, ты, кажется переутомился. Как насчет лечь сегодня пораньше?

Гейб поморщился.

— Должно быть я переел, — отец зевнул, — Мне действительно стоит прилечь.

Когда дверь в спальню отца закрылась и она услышала, как он возится в ванной, Шерил, затаив дыхание, вернулась в свою комнату и бесшумно закрыла за собой дверь, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, а ладони становятся липкими от волнения. Она не стала переодеваться, дабы не рисковать и не терять драгоценное время на примерку чего-то иного. На ней были обычные джинсы и простая домашняя футболка с медведем, потрепанная временем. Она накинула сверху темный плащ, сунула ноги в кроссовки, натянула капюшон на голову и, открыв окно, вдохнула холодный октябрьский воздух, пахнущий сырыми листьями и свободой. Перекинув ногу через подоконник, шагнула в темноту, плюхаясь в грязь. Земля была влажной после недавнего дождя, но Шерил не обратила на это внимания, она пригнулась, пробежала вдоль стены дома к старому забору, и, подтянувшись на руках, перемахнула через доски, приземлившись прямо на оживленную улицу.