Наложница демонов

Глава 1. Красный шелк и цепи

Боль не пришла.

Это было первым, что зафиксировал мой мозг, когда сознание, подобно мутной воде после шторма, начало медленно проясняться. Я, Алиса Волкова, хирург с пятнадцатилетним стажем, привыкла к резким вспышкам адреналина, к едкому запаху антисептика и металлическому привкусу страха в операционной. В тот момент я ожидала знакомого жжения разорванных тканей или ледяного оцепенения шока. Последнее, что помнила моя прежняя жизнь, — это визг тормозов на мокром асфальте Невского проспекта, ослепительная вспышка фар встречного грузовика и тошнотворное ощущение невесомости, когда мое тело оторвалось от сиденья.

Но здесь не было боли. Не было и стерильного холода реанимационного отделения.

Вместо этого меня обволакивало тепло. Густое, тяжелое, почти осязаемое тепло, пропитанное сладковатым, дурманящим ароматом. Сандал? Нет, что-то более сложное. Жасмин, смешанный с чем-то горьким, напоминающим полынь, и легкой нотой серы, едва уловимой на грани восприятия.

Я попыталась открыть глаза. Веки казались свинцовыми. Ресницы слиплись. Я сделала глубокий вдох, и мои легкие наполнились влажным, горячим воздухом.

Пульс. Нужно проверить пульс.

Это был автоматический рефлекс, выработанный годами работы в травмпункте: оценить состояние пациента, начиная с себя. Я сосредоточилась на левой руке. Пальцы слушались плохо, словно они принадлежали кому-то другому, но я смогла прижать подушечки указательного и среднего пальцев к внутренней стороне запястья.

“Раз… два… три…”

Пульс учащенный. Тахикардия. Примерно сто десять ударов в минуту. Давление, судя по легкому головокружению при попытке приподнять голову, скорее всего, пониженное. Дыхание поверхностное. Но переломов нет. Кровотечений нет. Головной боли, характерной для черепно-мозговой травмы, тоже не наблюдалось.

«Жива», — констатировала я мысленно, и эта мысль должна была принести облегчение. Но вместо него внутри разверзлась черная, липкая пустота.

Я наконец открыла глаза.

Мир вокруг был залит мягким, красноватым светом. Не ярким, как лампы операционной, а рассеянным, проходящим сквозь плотные ткани. Я лежала на чем-то жестком, но покрытом множеством слоев мягкой материи. Потолок надо мной терялся в полумраке, украшенный сложной резьбой по темному дереву, изображающей переплетающихся змей или драконов.

“Где я?”

Попытка сесть вызвала приступ тошноты. Я замерла, закрыв глаза, дожидаясь, пока вестибулярный аппарат придет в норму. Когда мир перестал качаться, я осмотрела себя.

На мне не было больничной сорочки. Не было моих джинсов и свитера, в которых я ехала домой после дежурства.

Мое тело было обнажено, если не считать тонкой, полупрозрачной белой рубашки из шелка, которая больше напоминала ночную сорочку древних восточных правителей, чем современную одежду. Ткань была холодной на ощупь, но кожа под ней горела.

Я подняла руки, чтобы убрать волосы с лица, и замерла.

На обоих запястьях, там, где только что я искала пульс, сомкнулись широкие браслеты. Они были сделаны из какого-то темного, почти черного металла, инкрустированного кроваво-красными камнями, которые слабо пульсировали внутренним светом. Каждое биение света совпадало с ударом моего сердца.

“Тук-тук. Вспышка. Тук-тук. Вспышка.”

Это не наручники. Это было нечто иное. Я потянула руку, проверяя свободу движений. Браслеты не звенели, не царапали кожу, но стоило мне попытаться вывести руку за пределы определенного радиуса — примерно полуметра от тела, — как внутри костей начинала разливаться тупая, ноющая боль. Не острая, как от удара током, а глубокая, проникающая в костный мозг, заставляющая мышцы рефлекторно сжиматься.

“Магия?”

Слово прозвучало в голове абсурдно. Я верила в анатомию, в биохимию, в законы физики. Магия была уделом детских сказок и фэнтези-романов, которые я иногда читала в самолетах, чтобы отвлечься от реальности. Но реальность сейчас пахла сандалом и угрозой.

Дверь справа бесшумно отворилась.

Я мгновенно напряглась, принимая оборонительную позу, насколько позволяли оковы. В комнату вошли три женщины. Они были одеты в одинаковые темно-синие халаты с широкими рукавами, перехваченные поясами цвета слоновой кости. Их волосы были собраны в тугие узлы на затылке, лица лишены макияжа, взгляды опущены вниз. Они двигались синхронно, тихо, словно тени.

— Госпожа проснулась, — произнесла та, что шла первой. Ее голос был тихим, лишенным эмоций, как у медсестры, сообщавшей о времени приема лекарств. — Приступайте к омовению. До церемонии осталось менее часа.

Я открыла рот, чтобы спросить: «Где я?», «Кто вы?», «Что это за место?». Но горло пересохло, и вместо слов вырвался лишь хриплый кашель.

Женщины не обратили на это внимания. Они подошли к огромной деревянной кадке, стоявшей в центре комнаты, и начали подливать воду из кувшинов. Пар поднялся густым облаком, усиливая запах трав.