Наложница для дракона

Глава 7.

— Бон Бон, — прошептал Чан Мен, не в силах поверить своим глазам. — Я думал, что ты всё ещё во дворце! Я считал, что слухи о твоём изгнании были всего лишь домыслами, — произнёс мой друг, знакомый предыдущей хозяйки этого тела.
Я внимательно наблюдала за ним из-под опущенных век. Да, это был именно тот мужчина из моего сна.
— К сожалению, слухи оказались правдивы, Чан Мен, — спокойно ответила я, доверяя своей интуиции. — Король действительно изгнал меня из дворца. Теперь я сама по себе, — уверенно произнесла я, не скрывая своих чувств.
Я следила за каждым движением мужчины, стоявшего передо мной. Он сохранял каменное выражение лица, но его губы слегка подрагивали, выдавая истинное состояние.
— Этот король — сущий негодяй! — вскричал Чан Мен, ударив кулаком по столу. Его лицо мгновенно исказилось от гнева.
— Ах, сестричка, входи же! — обратился он к кисэн, приложив руку ко лбу.
— Чжая, что ты стоишь? — внезапно рявкнул Чан Мен, обращаясь к девушке, и она вздрогнула. Он, казалось, сам не ожидал от себя такого резкого тона.
— Хозяин очень груб! — обиженно надула губы Чжая и, шурша одеждой, стремительно развернулась. Я, как и многие другие, с завистью наблюдала за её неспешной походкой, словно модель, виляя бёдрами. На ней был традиционный корейский наряд — атласный ханбок. Верхняя блуза — чогори — была жёлтого цвета и настолько короткой, что почти открывала грудь. Нижняя юбка — чхима — была чёрного цвета, но с яркой вышивкой в виде цветов.
— Ах, эта девчонка! — произнёс Чан Мен с лёгкой досадой, прикусив губу. Затем он повернулся ко мне и улыбнулся, демонстрируя свои идеально белые зубы, которым позавидовал бы любой современный житель.
— Ты же знаешь Чжаю, иногда она бывает невыносима, — устало произнёс мой старый друг.
— Дорогая сестричка, заходи! Устроим пир в твою честь! — его слова меня приятно удивили, настолько тепло он меня встретил.
Чан Мэн приветливо распахнул передо мной дверь, приглашая войти. Мы оказались в просторном внутреннем дворе, окружённом деревянными постройками, которые, вероятно, служили гостевыми апартаментами. Я с любопытством оглядывалась вокруг, словно пытаясь впитать атмосферу этого места, словно губка. Вот он — постоялый двор кэбана!
Вокруг суетились девушки в ярких нарядах, готовясь к приёму гостей. Удивительно, но это начинало мне нравиться.
Чан Мэн провёл меня через двор, и мы вошли в сад. Каменные дорожки, выложенные здесь, словно были созданы только для двоих путников. А цветы… Как же их было много! Хризантемы, ромашки, китайские розы и ещё какие-то незнакомые мне растения.
Вдалеке я услышала звуки музыки: кто-то играл на инструменте, кто-то пел, разминая голос. Чан Мэн открыл передо мной дверь, украшенную белой бумагой, и я шагнула в небольшую уютную комнату.
В этом месте меня встретил паркетный пол, небольшой деревянный столик и узкое ватное одеяло, которое служило сиденьем на полу. Стены комнаты были украшены цветочными узорами.
— Проходи, Бон, — сказал Чан Мен, указывая на накрытый стол.
— Так быстро? — спросила я, вопросительно изогнув бровь. Но прежде чем я успела задать вопрос, в комнату вошла Чжая с подносом, на котором стояла белая ваза с вином и разнообразные закуски.
— Вот и вино! — радостно воскликнула она.
— Ты сегодня в хорошем настроении, — заметил Чан Мен с легким недовольством.
— Конечно! Говорят, сегодня к нам должен прийти новый городской магистрат, — весело прощебетала кисэн.
Интересно, кто такой магистрат? В дорамах я видела бородатых и пожилых мужчин, занимающих эту должность. Однако, насколько мне известно, в этом веке люди нечасто мылись. Но я уверена, что магистрат должен обладать приятным ароматом.
Мои размышления были прерваны громкими голосами собеседников.
— Если он и придёт, то уж точно не к тебе! Ты же знаешь! — усмехнулся Чан Мен, глядя на Чжую.
— Я слышала, что он очень красив! К тому же холост и из приличной семьи! — мечтательно произнесла Чжая, ставя на стол медный поднос.
— Бон-Бон, ты слышала? — обратился ко мне Чан Мен. В его голосе я уловила насмешку над бедной Чжаем.
— Ты просто ревнуешь, Чан Мен. Ты некрасив, да и происхождение у тебя туманное! — ответила колко Чжая. В её глазах метались молнии. Я чётко видела, что кисэн была зла.
Между ними определённо что-то происходит. Какая-то химия. Чан Мену она точно нравится, а вот девушка его жёстко френдзонит. Ха! Френдзона! И в этой эпохе такое бывает!
— Чжая! Не обманывай себя. Такие, как он, приходят, чтобы насладиться тобой, а потом разбивают твоё сердце, — произнёс Чан Мен, словно не замечая её слов и продолжая давать советы.
— Чан Мен! — воскликнула Чжая, не в силах сдержать своё раздражение. Как этот мужчина может говорить такие вещи женщине? Разве он не понимает, что это неприемлемо? Я видела в глазах Чжая гнев и желание дать ему отпор. Я бы и сама с радостью сделала это.
В какой-то момент они перестали замечать моё присутствие.
— Ты же знаешь, что куртизанка не может стать женой аристократа, — произнёс он снисходительным тоном.
— Чан Мен! — наконец воскликнула куртизанка. — Ты просто невыносим! — Она поднялась со стола, бросила на него последний взгляд, полный злобы, и покинула комнату.
Чан Мен, казалось, был в растерянности. Он смотрел ей вслед, а когда она вышла, не смог сдержать смешок. Затем он схватил белую вазу с вином и налил в стакан мутную жидкость. Я смутно вспомнила, что это рисовое вино «соджу». Чан Мен залпом выпил стакан, даже не поморщившись. Я наблюдала за ним, и, похоже, он почувствовал мой взгляд.
— Бон, не смотри на меня так, — нахмурился он, тяжело вздохнув, и посмотрел мне прямо в глаза. — Ты же знаешь, что я люблю её и хочу защитить от пьяных стариков. Сколько раз ей разбивали сердце? Я был свидетелем каждого раза и всегда находился рядом! — произнёс он расстроено, покачав головой, вновь налил вино и выпил.
Но затем его настроение изменилось. За этими переменами было сложно уследить.
— Так что за дело привело тебя ко мне? — спросил он с весельем в голосе.
Я была даже рада сменить тему, потому что немного устала от этого разговора.
— Наконец-то! А я думала, что ты уже забыл про меня из-за присутствия твоей возлюбленной! — с сарказмом заметила я.
— Бон-Бон, ты совсем не изменилась! Всё такая же колючая и злючка! — с широкой улыбкой произнёс Чан Мен, довольный как кот, откинувшись на шёлковую подушку.
— Дворец, ты думал, что я изменилась? — усмехнулась я в ответ, думая про себя, что я заняла тело его подруги, и Чан Мен не увидел разницы. Как же он ошибался.
— Нет, не дворец, а любовь… — Он печально вздохнул и отвел взгляд, а я вспомнила свой сон.
— Любовь? — неуверенно спросила я.
— Мин Чжу, что с тобой? Ты словно изменилась, хотя твои манеры остались прежними, — друг моей предшественницы напрягся, и его подозрительный взгляд впился в меня. Я чувствовала себя натянутой как струна, а сердце бешено колотилось.
— Дело в том, что я болела несколько дней, и вот результат — частичная потеря памяти, — солгала я. Хотя нет, это была лишь частичная правда. После того как я проснулась в этом теле, я решила отмахнуться от всех вопросов, якобы болезнью.
— Ну, тогда это всё объясняет! — с улыбкой воскликнул мой собеседник, хлопнув по столу. — Не будем тратить время на пустые разговоры. Давайте сразу перейдём к сути дела! Зачем изгнанная наложница захотела меня увидеть? — Он словно сбросил с себя маску шутника, и передо мной предстал серьёзный мужчина, готовый к деловым переговорам.