Наложница с изъяном, или Принцесса ходит первой

Глава 7 Отец всё знал?

Первое, что я увидела — пронзительно-взволнованный взгляд голубых глаз брата, а в груди все сжалось. Не тех ледяных, в которые смотрела в своём воспоминании. Поэтому я быстро отвернулась и тяжело вздохнула.

Мы были в пещере, на стенах которой плясали тени от разведенного костра. Неровные каменные своды уходили ввысь, образуя купол над нашими головами. Некоторые участки потолка были украшены причудливыми сталактитами, свисающими, словно застывшие каменные сосульки.

До слуха доносилось журчание воды откуда-то из глубины и треск поленьев совсем рядом.

За пределами пещеры уже сгустились плотные холодные сумерки, которые не решались заглянуть ближе к нам на огонёк.

— Да ладно, что со мной может случиться, когда с нами дядя Эйнар? — усмехнулась я, медленно поднимаясь.

— Эй! А меня ты со счетов уже списала? — возмутился Сол и сел, повернувшись лицом к огню.

— Вот! Значит, точно очнулась, — пробасил откуда-то сбоку дядя. — Но с Солом я согласен, даже я успел испугаться, когда тебя снегом накрыло. Нас оттащило от главного тракта, ведущего к столице.

До меня не сразу дошёл смысл его слов.

— То есть ты хочешь сказать, что… Мы вообще не знаем, где мы сейчас?

— Как-то так. К тому же мы остались без коней, — не обрадовал меня диал.

Мне очень захотелось некрасиво выругаться, совсем не как принцессе. Но Сол и Эйнар сохраняли поразительную невозмутимость.

— И что мы теперь будем делать?

— Переночуем тут, — ответил Сол. — А завтра, когда вьюга успокоится, наверняка легко выберемся.

Дядя бросил на брата взгляд с легкой усмешкой, но ничего не сказал.

— У тебя все всегда легко, а потом мы разгребаем, — я пододвинулась ближе к теплу и вытянула вперед окоченевшие руки.

На ладонях, локтях виднелись ссадины, колени тоже горели, как будто были содраны. Голову будто обруч стягивал, хотя вроде в остальном я себя чувствовала вполне бодро и свежо.

— Все совсем плохо было? — стараясь сделать так, чтобы голос звучал беззаботно, спрашиваю я Эйнара.

Он хмыкнул, поправил полено в костре и неопределенно мотнул головой. То ли да, то ли нет — непонятно. Но я узнаю.

— Вы мне, ребятки, вот что скажите… — сказал дядя. — Я вашего отца знаю… Долго знаю. Так же как и то, что он ничего не делает просто так.

Мы с Солом почти одновременно подняли головы.

— Смотрите, — он начал раскладывать нам факты как несмышленышам. — Люцию прекрасно известно, что у Сола души не совсем дружат, но при этом отправил его одного договариваться с весьма непростым диалом. А если даже не брать в расчет, что Эргард правитель, он северянин.

Я сжала платье в кулаках и закусила губу. Непростой. Непонятный. Жесткий. Но… Я помню его другим. Он может быть другим, и я сделаю все, чтобы узнать, почему он женился так спешно. И не на мне.

Тем временем Эйнар продолжил:

— А потом ваш отец позволил, я подчеркиваю, позволил Диане последовать за Солом, — выразительный взгляд дяди заставил меня осознать, что я и правда слишком легко провернула весь свой план. Особенно, если учесть, что папа умел делать вид, что о чем-то не знает. — Кажется, вы, ребята, не первый раз так чудите.

Мы с Солом переглянулись и оба покачали головами. Почему мне в голову это раньше не пришло? Но… мог ли знать отец про тот случай в охотничьем домике и том, что я ждала тогда, на балу?

Да нет. Не может быть. Он, конечно, менталист, но не думаю, что стал бы влезать в мою голову.

— Не первый, — хмыкнула я. — Сколько себя помню, мы с Солом все время были не разлей вода. Как две половинки одного целого. Он сбегал от стражников, чтобы залезть на самую высокую башню, и я за ним.

— Да… А помнишь, как мы спрятались от госпожи Пирс, нашей нянечки, а она по всему замку нас искала?

— А потом ты предложил написать письмо от папиного имени…

— И ты прекрасно подделала подпись!

— Точно! Попало же нам тогда! И как ты уходил на тренировочную площадку с мечом, и я за тобой тащилась, — в запале продолжила я череду воспоминаний. — А однажды вообще устроили поединок на спор на рапирах. Тогда еще солдаты не знали, за кого из нас болеть. И я впервые победила тебя при помощи холодного оружия!

Тут лицо Сола стало каким-то отрешенно-хмурым. Как будто он… не помнил.

— То есть вы действительно как две единые души? — выгнув бровь сделал вывод Эйнар.

— Были, — хмуро произносит Сол. — Теперь все иначе. Мне и своих двух за глаза.

Он резко встал и ушел куда-то вглубь пещеры, в темноту.

— Со мной было действительно плохо? Раз царапины всё же остались, а он не помнит.

Дядя хмуро кивнул.

— Пришлось забрать у него немного эмоций, ну и пару воспоминаний вместе с ними. Но главное, что ты жива, — произнес он. — А то не самое лучшее начало для дипломатической миссии. Не переживай, Диана, Сол найдет гармонию рано или поздно, а я у него больше брать не стану без особой необходимости.

— Лучше уж пораньше, — вздохнула я.

— Давай спать, тебе силы восстанавливать надо.

Эйнар помог мне устроиться чуть поодаль от костра, в уголке пещеры, где воздух прогрелся, а сам пошел к Солу и что-то очень тихо ему начал рассказывать. Я не понимала ни слова, вся его речь казалась равномерным бубнением, под которое я и заснула, думая о брате, о ледяных глазах и сомнениях, смогу ли я сделать то, что намеревалась.

Утром, позавтракав, мы отправились дальше. Оказалось, что мы теперь оказались на восточных склонах гор, и единственным вариантом для нас является обрывистая тропа вдоль хребта.

Она вилась между острых пиков, то поднимаясь, то спускаясь в расщелины. Местами каменистая тропа была покрыта тонким слоем льда, и приходилось идти медленно, выбирая место, куда наступить.

Слева от нас острые вершины взмывали в небо, а справа, далеко внизу грохотал бурный поток реки. Резкие порывы ветра бросали мелкое снежное крошево в лицо, а воздух обжигал легкие.