Нам нельзя

Глава первая - проделки судьбы

Максим

— Эй, чучело, принеси нам ещё выпить, — развалившись на диване, лениво бросает Богдан.

Он говорит это мимо пробегающему официанту. Но, кажись, боксёру плевать на то, что парень вообще-то не к нашему столику направлялся.

Парень в белой рубашке на секунду замирает рядом со столом. На лице — привычная рабочая улыбка, натянутая и вежливая, но я замечаю, как у него едва заметно дёргается уголок губ. Он молча кивает и уходит. Привык он к таким вот клиентам. Да и суть его работы — принеси да убери. И тут даже не поспоришь.

Богдан довольно откидывается назад и делает глоток из своего бокала. Я наблюдаю за этим молча, больше из-за привычки, а не из-за того, что считаю это нормой.

Такие люди всегда меня раздражали. Те, кто чувствует себя королями, когда вокруг громкая музыка, алкоголь и толпа. Особенно когда за спиной богатый папочка, который решит все твои проблемы. В частности, прокурор, как у этого здоровяка. Да и дури в нём, как у танка, вряд ли кто-то решится с таким тягаться.

Я кручу стакан со льдом в руке. Лёд тихо ударяется о стекло, а я обудиваб, высказать ли Богдану, какой он скот. Нет, не хочу.

Сдержанность — это почти рефлекс. Вшитая под кожу привычка. Спасибо отцу за учёбу. А главное — за практику, которую не стереть и не забыть.

Люди часто говорят: работу нужно оставлять на работе. Но мой отец, кажется, никогда этой фразы не слышал. Даже дома он оставался генералом до мозга костей. Ну, скорее потому что для него это не работа, а целая жизнь.

Приказы. Тон без права на обсуждение. Чёткие правила. Хочешь не хочешь, а выбора тебе никто не даёт.

Подъём в семь. Даже если это каникулы или лето. Постель должна быть заправлена идеально. Ответ «потом» не принимается.

Дом больше напоминал казарму, чем то место, которым по факту он должен являться.

Иногда это бесило. Иногда давило. Но со временем я научился главному — держать себя в руках.

Отец терпеть не мог слабость. И я не показывал её. Наверное, поэтому у нас было относительное перемирие.

А вот сестра… сестра была совсем другой историей. Она — чистый огонь.

Каждый запрет отца она воспринимала как вызов. Если он говорил «нельзя», для неё это автоматически превращалось в «обязательно нужно».

Домой позже. Музыка громче. Споры длиннее. Они взрывались почти каждый день. Крики, хлопающие двери, вечные конфликты.

Я держался в стороне. Учился контролировать эмоции. А она — наоборот, шла в лобовую. Не могу сказать, что я был правильным. Нет. Такой же бунтарь по натуре. Но я был умнее. Просто не конфликтовал, Вика же напролом. В итоге характер у неё стал таким, что иногда рядом с ней находиться было тяжелее, чем с отцом.

Когда официант приносит полную бутылку алкоголя и ставит на стол, я возвращаюсь мыслями в клуб.

Музыка бьёт басами. Свет прожекторов режет глаза. Люди вокруг смеются, кричат, танцуют. В воздухе пахнет алкоголем и противным запахом кальяна. Девчонки напротив нашего стола, кажись, что-то празднуют. Такое чувство, что впервые попали в такое место и точно так же впервые видят кальян. Облепили его и снимают на телефон, как выпускают дым в потолок. Малолетки, в общем.

Мы сидим в мягкой зоне у стены и празднуем день рождения Эльдара.

Сам он сейчас сидит напротив меня, широко улыбаясь и что-то рассказывая Стасу, активно размахивая руками. Эльдар — боксёр, и этот Мурзилка, что опять что-то втирает тому же официанту, — тоже.

Они оба из той породы людей, которым будто с детства дали слишком много энергии и сказали: «Делайте с ней что хотите». Эльдар выбрал правильный путь обуздания своей энергии. Ушёл в бокс. Мы же со Стасом выбрали футбол. Как говорит мой отец, двадцать придурков бегают за одним мячом, и ещё двое стоят в коробке в ожидании этого мяча. Что ж, мой отец не показатель в комментариях к любому виду спорта, я скажу. Не, ну если бы я выбрал военный лицей, он бы похвалил. Но я искал себя во всём, кроме военной темы. Ходил и на бокс, и на карате, баскетбол, волейбол и закончил свой путь футболом. Ну что я могу поделать, если это моё.

И пусть вначале это было только хобби, то со временем переросло в важную часть жизни. Я и Стас — основа команды университета. За последние годы забрали почти все кубки институтской лиги. Ну ладно, тут я нам немного погонов подкинул. Назвать двух игроков важными, а девять — так себе… Это я перегнул.

Но что поделать, если женская половина универа считает нас звёздами.

— Четвёртый курс, брат. Последний нормальный год, - наклоняется ко мне Стас и кричит в ухо, перекрикивая музыку.

— Нормальный? — усмехаюсь и с иронией в голосе спрашиваю.

— Ну да. Потом начнётся взрослая жизнь, ипотека, важные дела и серьёзные лица, — шутит он.

— Тебе до ипотеки ещё как до Марса. Батя разрулит, – отвечаю ему.

Борцов смеётся, но, увы, как-то неискренне. Что ж, отношения Стаса с отцом почти как у меня. Хотя нет. Мой пока хоть не сватает меня ни с кем. А вот Стасу повезло меньше. Женить батя решил по договору. Средневековье какое-то.