Нам нельзя любить

Глава 7

Дарина

Помню, Ромыч долго пытался узнать у нас, кто зашил второму отряду палатки, и было так интересно наблюдать за его попытками. Мы решили никому не раскрывать наш маленький секрет. Штабисты тоже серьёзно чесали затылки в безуспешных попытках вычислить участников «партизанского отряда». Это были бесподобные ощущения, когда чувствуешь себя если не супергероем, то хотя бы неизвестным героем, потому что о нас по лагерю ходили самые разнообразные слухи.

Вожатые даже какое-то время дежурили по очереди, пытаясь поймать «нарушителей». Но мы, как самые послушные дети, после отбоя всегда отправлялись спать. Тем более, что после насыщенной дневной программы сил ни на что не оставалось.

За всё время нашего пребывания в палаточном лагере, мы ещё два раза устраивали ночные вылазки. Одну опять же на второй отряд. На этот раз мы всего лишь насыпали шишки в уличные умывальники. Правда готовиться к этому пришлось заранее, чтобы незаметно собрать восемь целлофановых пакетиков с шишками. Во вторую вылазку решили устроить сюрприз нашим вожатым: Ромычу и Лизе, каждому связав между собой шнурки кроссовок. Лиза повесила сушиться перед палаткой свою футболку, красным флагом маячившую перед глазами, тем самым самолично назначив день, точнее ночь, икс. Было грех не воспользоваться таким намёком судьбы. А, как известно, на рассвете всегда крепко спится.

Штаб даже предлагал «сдаться» инкогнито, чтобы вручить всем участникам грамоты, но мы единогласно решили оставить нашу секретную группировку в тайне.

Романтика леса, звёздное небо и обаяние нашего вожатого сделали своё дело – я беззаветно влюбилась в Романа Романовича той первой наивной любовью, о которой мечтают все девочки. Это непередаваемое чувство, когда тебя тянет к человеку, без объяснения каких-то причин. Хочется просто знать, что он есть, видеть его, слышать его голос. Засыпая, я всегда представляла Рому, вспоминала его улыбку, взгляд, и те редкие, ничего не значащие прикосновения, когда он помогал пройти какое-нибудь задание.

Получив незабываемые впечатления от первого сезона, я долго упрашивала папу оформить путёвку в этот же лагерь на второй сезон, совершенно забыв даже про Фила. Я знала, что Ромыч снова будет там. Мне даже не пришлось проситься в его отряд. Никогда не забуду довольную улыбку вожатого, когда встретилась с ним взглядом в автобусе.

Второй сезон не был похож на первый, но и в нём были свои плюсы. Являясь правой рукой вожатого, я практически всё время находилась рядом с ним. В этот раз от каждого отряда по одному человеку входило в штаб, и я была допущена в святая святых – самое сердце палаточного лагеря.

Второй сезон прошёл в метаниях и бесполезной борьбе со своими чувствами. Я понимала, что это наивно и глупо, но ничего не могла с собой поделать. Возвращаться было грустно. Я сидела на переднем месте в микроавтобусе, сразу же за водителем, смотрела в окно и еле сдерживала стоявшие в глазах непрошенные слёзы. За моей спиной раздавались разговоры и смех ребят, но я не хотела в них участвовать. Бесцельно вертела в руках телефон. Неужели это всё? Я не заметила, как кто-то сел рядом. Даже не повернулась, ведь все старались быть ближе к центру автобуса, сердцем которого был Ромыч.

– Ты почему сидишь одна? – Вопрос застал врасплох, и я невольно посмотрела на вожатого, который вдруг оказался рядом.

Пожала плечами, а потом вдруг призналась:

– Я буду скучать.

Вообще-то я имела в виду его самого, но Ромыч понял немного иначе.

– Я тоже скучал, а потом пошёл вожатым. Велком в нашу дружную компанию.

Я бы согласилась пойти куда-угодно, лишь бы как можно ближе находиться к Романовскому. Он взял из моих рук смартфон, набрал номер, и сделал себе дозвон.

– Надумаешь, позвони. Странно, что не стоит пароль, – хмыкнул он и вернулся в центр автобуса.

Я посмотрела на пустое место. Первая мысль – мне померещилось. Я столько раз представляла себе наши встречи, что это вполне могло быть плодом моей буйной фантазии. Разблокировала экран и уткнулась в набранные номера. Дрожащими руками записала имя: Ромыч, и сжала телефон, как самую драгоценную вещь, хранившую тоненькую ниточку, ведущую к Роману Романовскому.

Дарина. Настоящее

А ведь я считала, что всё настоящее. С силой зажмуриваю глаза. А вдруг, когда я их открою, то правда окажется не такой горькой? О чём там говорит Фил?

– У тебя есть номер этого… Эрика? – спрашиваю Филиппа.

– Конечно, есть. Только не на этом телефоне, – отвечает он.

Я всё время забываю, где он учится, и что у них практически нет никакой связи.

– А ты его номер случайно не помнишь?

– Дар, мы же не общаемся. Совсем. Вот твой я хорошо помню, – довольно произносит Филипп.

Улыбаюсь в ответ, но улыбка выходит грустной. Я сама заставила брата выучить мой номер, когда этот самый неизвестный мне Эрик нечаянно выстирал его телефон, и никто не мог до него дозвониться.

– А мы можем сейчас пойти к тебе?

– Конечно!

Я всё ещё надеюсь, что Фил ошибается. Я не хочу верить, что всё это время Романовский мне лгал. Только зачем? Ответа на этот вопрос я не нахожу.

– Дар, ты обиделась?

– Что? Нет. – Качаю головой, и только сейчас замечаю, что мы уже достаточно долго стоим молча.

– Я не хотел тебя расстроить. Честно.

– Всё нормально, Фил. Ты всё правильно сделал, что сказал, – шепчу онемевшими губами.

Только, к сожалению, всё не так нормально, как я пытаюсь показать. Мы садимся в маршрутное такси (Филипп с отцом живут в пяти минутах ходьбы от моего дома), и весь путь едем молча. Я даже не знаю на чём сосредоточиться, ведь в голове только Рома. Или Эрик? А ведь именно это имя промелькнуло, когда я услышала его фамилию. Но я почему-то не придала этому никакого значения. Да и кто бы мог подумать, что Эрик вдруг решит стать Ромой? Закрываю глаза, сжимаю кулаки и до боли закусываю губу. Как? Как могло получится, что единственный парень, который мне понравился, никогда не сможет по-настоящему стать моим парнем?