Нам нельзя любить

Глава 11

Я иду за Ариной словно одурманенная, на автопилоте переставляя ноги. Мне кажется, если бы не она, я ушла бы в неизвестном направлении, даже не отдавая себе отчёта в этом. Вот как? Как, скажите мне, пожалуйста, могло получиться, что я снова столкнусь с, чёрт его побери, Эриком? Шанс – один на миллион, учитывая наш многомиллионный город. И… Та-дам! Он выпадает мне.

За что? Так и хочется застонать.

– Ты меня совсем не слушаешь? – ловит меня с поличным Арина.

Я действительно пропустила мимо ушей всё, что она говорила. В голове до сих пор звучит завораживающий голос Романовского, а перед глазами стоит его пристальный взгляд и улыбка.

– Ты сама не своя, – продолжает упрекать меня Родионова. Интересно, как бы она себя чувствовала, окажись на моём месте? – Или всё никак не отойдёшь от нашего ассистента? – спрашивает лукавым тоном. – Что же он такого тебе наговорил? Я прям умираю от любопытства…

Я точно знаю, что от любопытства ещё никто не умер, поэтому – переживёт. А посвящать её в свой секрет я не собираюсь. Хватит того, что Фил знает.

Невольно отмечаю, что Филипп опять не звонит уже пару дней. Или больше? Лезу в карман и достаю телефон. Нет. Всё верно: последний звонок был три дня назад, а я даже не помню, про что мы разговаривали!

Резко, как от удара молнии, вздрагиваю от входящего сообщения. Номер неизвестен.

«Вытащи меня из чёрного списка. Э. Р.»

– Что там у тебя? – интересуется Арина.

– Брат пишет… – отвечаю уклончиво. Но ведь правду же!

– Бра-ат, – многозначительно тянет Родионова. – Это тот, который младший?

– Нет, – бурчу под нос. – Старший.

– Ого! А почему я ничего не знаю про старшего?

– Мы не общаемся.

«Зато сейчас наше общение будет чересчур частым». – Усмехаюсь про себя.

Ещё раз смотрю на короткое послание и убираю телефон в карман. Умом понимаю, что глупо оставлять пусть даже временного, но всё-таки препода в чёрном списке, и всё равно не могу разблокировать его контакты. Не потому, что он что-то напишет, а потому что я могу не сдержаться.

– Стоп! – Родионова так резко тормозит, что я едва не врезаюсь в её спину. – Я не поняла? Как можно «не общаться» с братом?

– Мы – единокровные.

– А-а-а, – тянет. – А это как?

– Папа один, а мамы разные, – объясняю я.

– Ясно. А чего он сейчас хочет?

Если бы я знала, чего он хочет.

Между мной и Ариной резко вклинивается Белоусов, притянув нас обеих к себе.

– Девчонки! Есть предложение! Пойдёмте после пар в кино!

– А пугать обязательно? Неандерталец! – накидывается на него Арина.

Мне же хочется убрать загребущую руку парня, больно сдавившую мою талию.

– А как же элемент внезапности? – парирует Даниил, притягивая ещё сильнее.

– Так и по башке получить можно, внезапный ты наш! А она тебе, вроде как, пригодиться ещё может.

Пока Арина учит Белоусова приличным манерам, я пытаюсь освободиться от нежеланного объятия.

– Дарина, ты как? – обращается ко мне Даниил.

Наконец, я расцепляю его пальцы и, оказавшись на свободе, глубоко вдыхаю.

– После пар она не сможет, – звучит позади нас строгий голос, и мы втроём оборачиваемся. Романовский переводит непроницаемый взгляд с Белоусова на меня. – Аркадий Лаврентьевич просил тебя зайти к нему после занятий.

В глубине его глаз на мгновение мне чудятся искорки недовольства. Показалось? Или же я опять успела в чём-то провиниться?

– Хорошо, – отвечаю еле слышно.

– И… – Эрик скользит взглядом по Родионовой и Белоусову, и опять обращается ко мне: – Включи телефон. – Вытаращиваю на него глаза. Не станет же он при всех говорить, что у меня в чёрном списке?! – Он… – многозначительная пауза, – выключен. Староста должна следить за своим телефоном, и быть доступной…

Намёк ясен. Я не послушалась и не вытащила его из чёрного списка, поэтому ему лично пришлось доносить мне сообщение.

– Хорошо. – Для убедительности киваю, что обязательно «включу», но Эрик, резко развернувшись, уходит.

– Это что сейчас было? – недоумевает Даниил и ждёт от меня ответа.

– Эрик Романович показал моё решение Лавруше, а что тому нужно – я не знаю.

– Странный он какой-то, этот Романович, – тянет блондин.

Ничего странного нет. По крайней мере, к учёбе это не имеет никакого отношения.

После пар послушно иду в деканат. Я на сто процентов уверена, что и Романовский будет там. Поэтому морально подготовилась к ещё одной встрече. Но Эрика я не вижу, что не может не радовать. Только и Аркадий Лаврентьевич пока занят. И мне приходится ждать, когда он освободится.

Смотрю, как за окном падает крупными хлопьями снег. Красота. Ангелинка, моя младшая сестрёнка, которой три месяца назад исполнилось два года, очень любит снег. Я почти уверена, что сейчас она стоит на подоконнике и, уперев крохотные ладошки в стекло, любуется белоснежной сказкой. Мне несложно представить, как мама суетится рядом и пытается спустить на пол непослушное чадо, но маленькая упрямица всегда добивается своего. Яркая картинка, появившаяся в мыслях, вызывает улыбку. Вот уж не думала, что можно соскучиться по этому неугомонному энерджайзеру за каких-то полдня. Обязательно зайду в магазин и куплю сестрёнке воздушный шарик, наполненные гелием. Невольно улыбаюсь такому сравнению, ведь сокращённо Ангелина – Геля, что очень созвучно названию самого инертного газа.

Шум, раздавшийся за моей спиной, вырывает меня из мыслей, и я оборачиваюсь, выискивая глазами Аркадия Лаврентьевича. Профессор сам направляется в мою сторону.

– Покорно прошу меня простить за опоздание.

– Ну, что вы, Аркадий Лаврентьевич, – отвечаю с улыбкой. – Я всё понимаю.

– Неожиданные гости. Коллеги из Петербургского университета. Они должны были приехать завтра… Но, не суть… – Он сам себя обрывает и отводит меня немного в сторону. – В вас я всё-таки не ошибся! – заявляет гордо. – Я видел вашу работу, мельком правда, и, надо сказать, что не просто приятно удивлён, а скорее ожидал чего-то подобного. И очень, очень рад, что не ошибся, – повторяется. – Поэтому хочу предложить вам участие в новом научном проекте…