Намиб. Пустыня жизни моей

Глава 4

Первым, что начало доходить до сознания Сида было ощущение влаги на лице. Тонкая струйка воды проливалась откуда-то сверху и, не попадая на пересохшие губы, стекала по щеке куда-то вниз, за шею. Затем он осознал, что лежит на спине и как-то немного наклоненным вправо, а голова наоборот повернута влево. Ощутил тяжесть на обеих голенях. Попытался пошевелить ногами. Не удалось. Но он их чувствовал, а значит, как-то мог передвигаться.

На смену туману в голове, медленно, но неотвратимо, наступала тупая боль. Не открывая глаз, зажмурился. Показалось, что боль немного отступила. Во рту пересохло, хотелось пить. Повернул лицо, подставляя открытый рот под струю воды. Только в этот момент ощутил маленькие крупинки песка на языке. Снова повернул голову в лево, сплюнул. Пил жадно. Вкус воды — какой-то очень чистый, небесный. Несколько глотков придали сил, пробудили разум. «Я жив!.. Интересно, насколько?», — промелькнул странный вопрос. Наконец попробовал открыть глаза.

Там, где он находился, а где он находился было совсем непонятно, справа от него полумрак прорезала яркая полоса света из щели в корпусе самолета. Над головой висели какие-то разноцветные провода, шланги и пустые кожухи. «Значит все еще в самолете», — заключил разум.

Было сыро и душно. Повернул голову в сторону щели. Она была совсем узкой и рассмотреть, что снаружи ему не удалось. Что-то белесое там, снаружи… Зато он увидел, прямо рядом с собой перевернутое верх тормашками пассажирское кресло, а под ним — большую сумку, лежащую дном к лицу Сида. Оно было распорото, как будто кто-то специально острым ножом или бритвой прошелся вдоль от края до края. Дно напоминало вспоротый живот, а вещи, частично вывалившиеся из него, —внутренности. Сид заметил на них кровь. И только в этот момент он ощутил острую боль в правом предплечье. Всем корпусом поддался влево. Левой рукой потянулся туда, где сильно болело. Пальцы коснулись чего-то густого и липкого. Тут же боль пронзила все предплечье. Он застонал. Отдернул руку, поднес ладонь к лицу. Пальцы были в крови и песке. «Жив, но ранен, — подумал Сид, — Что произошло? Ах, да! Мы падали… Потом я полетел куда-то назад, в хвостовую часть самолета, а прямо на меня — кресло… Вот это самое кресло?! Пролетело мимо… Потом я, наверное, обо что-то сильно ударился и все… Ничего не помню… Что это за тяжесть?».

Осторожно попробовал поднять голову. Она все еще ужасно болела. Пересилил боль, все же поднял. Струйка воды теперь приятной свежестью лилась ему на волосы и стекала по затылку к шее, под воротник. От этого становилось как-то легче. Огляделся.

Кругом валялись одежда, обувь, пластиковые бутылки из-под воды, одноразовая посуда. С потолка свисали кислородные маски. Кое-где, обшивка разломилась и из этих разломов клочьями свисал утеплитель. На креслах, что не вырвало силой удара, валялись другие кресла, обломки чего-то, одежда и… «Господи! Это же чья-то рука!» …

Сид опустил взгляд на ноги и от неожиданности дернулся назад. Поперек на его ногах лицом вниз лежал человек. Это был грузный мужчина. Его рука как-то неестественно, под большим углом, была вывернута за спину. Он лежал, прижав животом ноги Сида. Человек не дышал.

Превозмогая боль в руке и голове, Сид подтянулся на локтях и попытался отползти назад, одновременно поджимая ноги так, чтобы освободить их от тяжести мертвого тела. Но тут же спина уперлась во что-то твердое, металлическое. Он попробовал сесть. И ему это удалось, как и удалось освободить ноги.

Глаза уже достаточно привыкли к полумраку, и теперь он мог лучше осмотреться. В самом конце того обломка лайнера, в котором он сейчас находился, у двери аварийного выхода, там, где когда-то была перегородка, за которой несколько часов назад он с Эн разогревал ужин для Эверета, сейчас до самого потолка возвышалась груда песка странного красноватого оттенка. Такого цвета писок он видел впервые в жизни. Подножье этой песчаной насыпи на половину засыпало правый аварийный выход. Но это было наименьшей проблемой. «Главное — через весь этот разгром как-то добраться до него, — подумал Сид, — Почему так темно? Мы же упали где-то под утро уже. А сколько я пролежал без сознания?»

И действительно, странно, но большие иллюминаторы почти не пропускали свет внутрь салона. Корпус лайнера был накренен немного вправо. Сид всмотрелся в те иллюминаторы, которые находились справа. Их как будто тоже наполнили красноватым песком.

— Я не выберусь через аварийный выход, — неожиданно для себя самого вслух произнес Сид.

«Значит выход — только слева. До него метров двадцать. Если на что-нибудь встать, то можно дотянутся до замка двери. Но сначала нужно перемотать рану…», — мозг заработал на полную мощность.

Рана оказалась большим порезом, почти от кисти до самого плеча. То, что распороло ту самую сумку, явно было длинным и обоюдоострым потому, что делало два дела сразу: полосовало сумку и его руку. Но кровотечение было не сильным. Кровь в жаре и писке быстро свернулась, образовав спасительную пленку. По-видимому, мелкие песчинки, плотным слоем накрывшие рану, сработали как повязка и не дали умереть ему от потери крови. А, возможно, просто не задело основные артерии. Спасло и то, что он лежал на боку, прижав рану всем весом своего тела.

Левой рукой Сид рванул футболку на себе. Подставил руку под струйку воды. Боль усилилась, стала резче, но влага одновременно и успокаивала ее. Как мог перевязал рану. Пока перевязывал, по лбу стекали крупные капли пота, соленые, попадали в глаза. Он вытирал их куском футболки, но влажная духота вокруг и боль внутри порождали все новые и новые волны потоотделения. Немного передохнув и собравшись с силами для преодоления пути к выходу, Сид уже почти встал на ноги. Почувствовал легкое головокружение…