Напарник

– Да давай, скажи что тебе никто не платит за эту работу и ты не собираешься менять свои планы чисто из-за чьего-то разгильдяйства! – бушевал Лукавец, его тонкий голосок, недоступный слуху таких примитивных существ как люди, вплетался в людскую мысль, пробуждая бешенство, желание защититься и показать себя.

– Да ладно тебе, ну человек человеку брат… – примирительно вещал Посланник, и голос его точно также вплетался в людскую мысль, так как иначе был недоступен, и напоминал о том, что все ошибаются, что планов всё равно вроде бы у этого двуного не было и почему бы и не помочь, раз уж так случилось?

– Человек человеку – да! Человек начальству –нет! – Лукавец явно оставался при своём мнении и менять его не планировал.

– Слушай, ну мы же хотим повышения. И потом, шеф это отметит, запомнит, что на нас можно положиться, – Посланник не желал сдавать своих позиций.

Тем временем несчастное двуногое, не подозревавшее о той ярой борьбе, что шла в незримом для нечувствительного зрения пространстве, прямо над его головой, блеяло:

– Ну… Виталий Сергеевич, я, собственно как-то не планировал.

– Так, минуточку, уважаемый! – Лукавец усмехнулся нехорошо и это наводило только на ту мысль, что он услышал что-то явно весёлое и зловредное. – Во-первых, то, что ты говоришь, Посланник – это гордыня в чистом виде. Желание быть замеченным, запомненным. Ты портишься, друже!

– Вовсе нет, – обиделся Посланник, – просто он хочет повышения. А я же за него отвечаю.

– Плохо ты отвечаешь, он должен провести выходной как хочет сам, а не делать работу, которая к нему не относится, надеясь на призрачное поощрение!

– Да брось, у нас всё равно не было планов!

– Самоуважение не планируется! И это, друг мой, во-вторых!

Они препирались каждый день. Каждый день, как только порученное им двуногое, а именно объект М2НР-1 поступивший в их распоряжение, открывал глаза под надоедливый клёкот будильника и до той минуты, пока этот же объект не выключался, уносясь в мир бесцветных скучных снов.

Они препирались, пытаясь натолкнуть М2НР-1 на нужную сторону. Проблема была в том, что нужная сторона была в представлении каждого совершенно различной от взгляда напарника. Но так было всегда. Так спорили все Лукавцы и Посланники, витая над объектами. И никто из них не задавался целью зачем и для чего это есть, и уж тем более, не углубляясь в размышления о том сколько их – много ли, Посланников и Лукавцев, или они всё же единое существо, размноженное небесной и подземными волями на множество таких же…

Всё это были вопросы сложные, страшные, а за сложные и страшные вопросы скидывают с постов, даже с таких скромных, и Лукавец с Посланником были добросовестны каждый на свой лад.

– Я понимаю, – с явным неодобрением заверил Виталий Сергеевич, – что всё это неожиданно, но разве командный дух для вас ничего не значит?

– Припомнил! – хором выдохнули Лукавец и Посланник, испугались своего внезапного единомыслия и накинулись друг на друга.

– Какой ещё такой командный дух? Он, можно подумать, последний из офиса уходит! – бушевал лукавец, пытаясь втолковать в вверенный ему объект тень сопротивления, а то в самом деле обидно!

– Можно проявить понимание! – не соглашался Посланник, – глядишь, и к нам сочувствие будет.

– Ага, разрешат работать не до семи, а до восьми! И ещё с собой забрать, если придётся!

– Вечно ты так… а ты представляешь, что будет, если эту работу никто не сделает? Что будет, если цифры не вобьют?

– Никто не потратит время на тоскливые цифры? – предположил Лукавец.

– Нет, – с торжеством возразил Посланник, – цифры не вобьют, отчёт не сдадут вовремя, и весь отдел, слышишь, весь – могут лишить бонуса!

– Если это такой важный отчёт, от которого зависит бонус, то, пожалуй, следовало бы озаботиться им раньше, – заметил Лукавец, – а не вспоминать в пятницу вечером! И потом, если они не сдадут отчёт, это не вина нашего объекта, у него этого просто нет в должностной инструкции!

– А других тебе не жаль? – возмутился Посланник.

– Другие дома, а на нашей шее ехать можно.

Лукавец оставался непрошибаемым. Он всегда был таким, наотрез отказываясь уступать и поддаваться задержкам и слабости в виде дополнительной нагрузки. Конечно, Посланник шептал активнее, да и объект у них был какой-то мягкий, совершенно лишённый конфликтности, а потому, может быть и слушал Посланника, предлагающего покорность и уверяющего, что за это воздастся, чаще.

– Я согласен, – выдало двуногое, вверенное на их несчастье.

Лукавец выругался.

– Хоть отгул попроси! – буркнул он. Это замечание внезапно достигло мыслей объекта, видимо, Посланник, довольный победой, расслабился и ослабил шёпот.

– Только это… Виталий Сергеевич, можно я взамен как-нибудь отгуляю? – решился объект.

Посланник поперхнулся.

– Твоё влияние!

– Экология грешит, не я! – заверил Лукавец, но выглядел вполне довольным.

– Это ещё с чего? – поинтересовался означенный шеф. – Ты хочешь за пару часов работы целый день взять?