Наперекор чешуе

Глава 4

Тишина в Беловодье после Петропавловской крепости была обманчивой, густой и напряженной, словно летний воздух перед грозой. Официально нас, а в частности меня «простили» но тень надзора легла на жизнь плотной пеленой. Каждый взгляд преподавателя, каждый шепот в коридоре казался скрытым укором или, что хуже, жалостью.

Наши фамильяры, те самые «непредсказуемые и потенциально опасные элементы», чувствовали это напряжение острее нас. Змейко, Дымок и Лунь словно растворились в стенах старого общежития. Они больше не носились по коридорам с веселым мяуканьем, не воровали с тарелок котлеты в столовой. Теперь они стали тенями, бесшумными призраками, появляющимися лишь по ночам, чтобы, свернувшись клубочками, спать у нас в ногах, их сны, казалось, были полны тех же тревог, что и наши будни.

Ирина изменилась больше всех. Испуганная, плачущая девушка, что встретила меня в ту первую ночь после возвращения из-под ареста, куда-то исчезла. Ее сменила сосредоточенная, молчаливая особа, чьи глаза горели изнутри странным, почти фанатичным огнем. Она пропадала в библиотеке, но не в основных залах, а в дальних, пыльных архивах, куда доступ адептам был формально ограничен. По ночам, притворяясь спящей, она шептала заклинания, а воздух в нашей комнате слабо вибрировал, будто от звона невидимого колокола.

Я чувствовала это, видела, как дрожат ее пальцы, перелистывая страницы древних фолиантов, как она выводит в воздухе сложные руны, которые тут же таяли, не оставляя следа. Она занималась телепортацией, самым сложным, опасным и запретным для адепта ее курса видом пространственной магии.

Однажды ночью я не выдержала.

- Ира, – тихо сказала я, глядя в потолок, – Что ты делаешь?

Она вздрогнула, притворяясь недавно проснувшейся.

- Ничего. Не спится.

- Не ври. От твоих телепортаций трещит воздух и сверкают искры. Ты с ума сошла! Без надзора магистра это смертельно!

В темноте я увидела, как она села на кровати, ее силуэт был напряжен.

- Мне нужно, Ксюша. Понимаешь? Нужно! После всего, что случилось… Сидеть здесь, в этой клетке, и делать вид, что все в порядке? Я не могу. Мне нужно… выбраться.

- Выбраться куда? – прошептала я, уже догадываясь.

- В Петербург, – выдохнула она тихим голосом, полным решимости и тоски. – Там… есть люди. Сообщество. Те, кто не боится экспериментировать и ответы за стенами этих проклятых академий.

Мое сердце упало.

Это было чистейшей воды безумием.

Но в ее голосе была такая жажда свободы, такая уверенность, что я не нашлась, что ответить.

Я помнила ее слезы, ее страх. А теперь видела отвагу - глупую, тревожную, но стойкую.

Мы больше не говорили об этом, но с того дня между нами установилось молчаливое соглашение. Я делала вид, что сплю, когда она по ночам тренировалась. Прикрывала ее, когда она пропускала лекции, придумывая нелепые отговорки для преподавателей. Стала соучастницей ее безумного плана.

А тем временем над академией сгущались настоящие тучи. Заместитель ректора, суровый и непреклонный магистр боевой магии Семен Гордеев, вернулся из своей продолжительной отлучки. И первое, что он сделал, вызвал меня к себе.

Кабинет Гордеева был полной противоположностью кабинету добродушного ректора. Никаких ковров, уютных кресел и пахнущих стариной фолиантов. Голые стены, дубовый стол, заваленный бумагами, и портрет императора, чьи светлые глаза, казалось, следили за каждым моим движением. Сам Гордеев, сухопарый мужчина с седыми висками и цепким, ястребиным взглядом, встретил меня, не предлагая сесть.

- Адептка Перова, - его голос был ровным и холодным, как сталь. – Пока я отсутствовал, вы умудрились устроить балаган, последствия которого аукаются академии до сих пор. Кража котов, визит жандармов, Петропавловская крепость… Вы понимаете, что одно лишь упоминание вашего имени в протоколах высшей инстанции – это пятно на репутации всего Беловодья?

Я стояла, сжимая руки в кулаки, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

Он не кричал, но это и хуже. Каждое его слово звучало холодно, методично уничтожая мою волю к свободе.

- Ректор, в своей мягкости, пошел вам навстречу. Я же считаю, что это ошибка. Опыт подсказывает, что подобные… элементы… либо ломаются, либо ломают все вокруг себя. Я намерен убедиться, что в случае с вами мы избежим обоих вариантов развития событий. С сегодняшнего дня вы и ваши подруги, Перова, Ольга и Ирина, переводитесь на особый режим. Никаких выходных за пределами академии. Вечерние проверки. Все ваши перемещения и занятия будут под моим личным контролем.

В горле встал ком. Это не просто запрет, а приговор к заточению. По телу пробежала легкая дрожь, но я заставила себя поднять голову и встретиться с ним взглядом.

- Магистр Гордеев, – мой голос прозвучал хрипло и твердо, - мы уже понесли наказание. Мое имя в реестре. Разве этого недостаточно? Мы - адептки, а не заключенные.

Его тонкие губы тронула едва заметная улыбка.

- Именно что адептки, и ваша задача – учиться и подчиняться. А задача академии – оберегать вас от вас же самих. И от тех сил, – он многозначительно посмотрел на Змейко, который, спрятавшись в складках моей мантии, замер, – что вы по недомыслию призвали. Мое решение окончательно. Можете быть свободны.

Я вышла из кабинета, чувствуя, как вокруг меня словно сжимаются стены коридора.

Его слова и непоколебимая уверенность в своей правоте обжигали сильнее любого крика. Магистр не видел в нас талантливых ведьм, лишь «потенциально неблагонадежных элементы», которых следует держать в ежовых рукавицах.

Вернувшись в общую комнату, я поделилась новостями с Ольгой. Ирина куда-то пропала. Ольга молча меня выслушала, и ее доброе лицо стало мрачным.

- Значит, мы в западне, – тихо заключила она. – Гордеев не отступит, я его знаю. Он из тех, кто скорее сломает, чем признает, что был неправ.

- Не только мы, – прошептала я, глядя на пустую кровать Ирины. – Ей сейчас хуже всех. Удалось ли ей достичь цели? Не будет ли последствий…