Наполеон.История завоевания тёти Вали.

История завоевания тёти Вали.

Тётя Валя не планировала заводить кота.

У неё было три фикуса, подруга тётя Зина, сосед Ноченька и вполне упорядоченная жизнь расписанная по часам. Чай в восемь. Новости в девять. Звонок Зине в десять. Прогулка в одиннадцать.

Всё было хорошо.

Всё было спокойно.

Что само по себе должно было насторожить — потому что спокойствие в такой истории всегда заканчивается чем-нибудь чёрно -белым.

Это случилось в обычный вторник.

Тётя Валя шла с рынка — с сумкой полной картошки, морковки и одного совершенно лишнего кочана капусты который она взяла потому что "такая свежая была, Зин, просто невозможно пройти мимо".

Шла она через сквер — срезала путь как делала каждый вторник уже лет двадцать — и думала о том что надо бы позвонить Зине и рассказать про капусту.

У фонтана она остановилась.

Не потому что устала. Просто — остановилась. Интуиция. Тётя Валя доверяла интуиции безоговорочно.

На бортике фонтана сидел котёнок.

Чёрно -белый.Маленький. С усами которые торчали горизонтально и придавали ему вид существа уже принявшего несколько важных решений.

Котёнок смотрел на тётю Валю.

Тётя Валя смотрела на котёнка.

— Ой, — сказала тётя Валя. — Маленький какой.

Котёнок не ответил. Только чуть приподнял подбородок — с видом существа которое маленьким себя не считает и вообще удивлено такой формулировкой.

— Потерялся? — спросила тётя Валя.

Котёнок посмотрел на неё. На сумку. На неё снова.

И спрыгнул с бортика фонтана.

Подошёл к тёте Вале.

Сел у её ног.

И посмотрел вверх — с тем совершенно ясным выражением которое не требует перевода ни на каком языке мира.

"Ну? Долго ещё стоять будем?"

Тётя Валя потом рассказывала тёте Зине что "просто не смогла пройти мимо".

Это была неправда.

Точнее — не вся правда.

Правда была в том что котёнок просто пошёл рядом.Сам. Без приглашения. Как будто они давно договорились встретиться именно здесь именно в этот вторник и тётя Валя просто немного задержалась.

Она шла. Он шёл рядом.

Она останавливалась у светофора. Он останавливался.

Она переходила дорогу. Он переходил.

— Ты куда идёшь? — спросила тётя Валя на третьем перекрёстке.

Котёнок посмотрел на неё.

— Ко мне что ли?

Котёнок посмотрел вперёд — в сторону её дома — и прибавил шаг.

— Подожди, — сказала тётя Валя. — Я не говорила что...

Котёнок не подождал.

В подъезде консьержка тётя Люда подняла голову от кроссворда.

Посмотрела на тётю Валю.

На котёнка.

— Валентина Михайловна, это ваш?

— Это... — тётя Валя открыла рот. — Это...

Котёнок прошёл мимо тёти Люды с видом существа у которого есть пропуск. Сел у лифта. Посмотрел на кнопку.

— Пятый этаж, — сказал он всем своим видом. — Нажимай.

— Видимо мой, — сказала тётя Валя.

В лифте котёнок сидел и смотрел на двери.

Тётя Валя смотрела на котёнка.

— Как тебя зовут? — спросила она.

Котёнок не ответил. Но усы приподнялись на два миллиметра. Что означало примерно "это хороший вопрос и я жду достойного варианта".

— Василий? — предложила тётя Валя.

Котёнок посмотрел на неё с таким выражением что тётя Валя сама устыдилась.

— Барсик?

Котёнок медленно отвернулся к дверям.

— Мурзик?

Двери лифта открылись. Котёнок вышел. Направился прямо к квартире тёти Вали — номер пятьдесят два, в конце коридора — и сел у двери.

Тётя Валя шла за ним с сумкой капусты и ощущением что что-то в её жизни только что необратимо изменилось.

Открыла дверь.

Котёнок вошёл первым.

Огляделся — медленно, внимательно, хозяйским взглядом — осмотрел прихожую, заглянул в гостиную, оценил диван, фикусы, ковёр у окна.

Подошёл к ковру.

Лёг на него.

Вытянулся.

Зажмурился.

— Наполеон, — сказала вдруг тётя Валя.

Сама не поняла откуда. Просто — пришло. Иногда имена приходят сами когда смотришь на что-то и понимаешь что иначе никак.

Котёнок открыл один глаз.

Посмотрел на неё.

Закрыл.

Подходит.

Первые два часа были ориентированием на местности.

Наполеон обошёл всю квартиру. Методично. Без спешки. Каждый угол, каждый шкаф, каждый подоконник. Фикусы понюхал и счёл приемлемыми — не украшение конечно, но терпимо.

Кухню осмотрел отдельно и с особым вниманием.

Тётя Валя шла следом и чувствовала себя экскурсоводом в собственной квартире.

— Здесь холодильник, — говорила она зачем-то.

Наполеон открыл холодильник лапой.

— Эй! — сказала тётя Валя.

Наполеон осмотрел содержимое. Закрыл. Посмотрел на тётю Валю с выражением "будем работать над ассортиментом".

— Я не держу рыбу, — сказала тётя Валя.

Наполеон пошёл обратно в гостиную.

— Мне не сказали что нужна рыба! — крикнула тётя Валя ему вслед.

В пять вечера тётя Валя позвонила тёте Зине.

— Зин, у меня кот.

— Какой кот?

— Чёрно-белый. Пришёл сам. С рынка.

— Как это — сам?

— Ну вот так. Шёл рядом. Зашёл. Лёг на ковёр. — Пауза. — Зин, он сейчас смотрит на меня и я чувствую что должна что-то сделать но не понимаю что.

— Может покормить?

— Я дала колбасу.

— И?

— Съел. Посмотрел на тарелку. Посмотрел на меня. Тарелка была явно меньше чем он ожидал.

Тётя Зина помолчала.

— Валь, как ты его назвала?

— Наполеон.

— Валь.

— Что?

— Ты понимаешь что ты натворила?

Тётя Валя посмотрела на Наполеона.

Наполеон сидел на её любимом кресле. Том самом где она сидела каждый вечер последние двенадцать лет.

Сидел и смотрел на неё.

С видом существа уже принявшего решение насчёт кресла.

— Кажется понимаю, — сказала тётя Валя тихо.

К вечеру Наполеон освоил:

Кресло — его.Диван — его.Подоконник — его. Ковёр — его. Кухня — его,но тётя Валя может пользоваться по предварительному согласованию.

Кровать тёти Вали — его,но он великодушно разрешал ей спать с краю.