Напролом

Глава 1. Моя лю... боль.

Пас. Щелчок. Шайба со звоном отлетает от штанги.

Мы играем вяло. Начало сезона и одновременно – конец целой эпохи.

– Тимур, давай на правый фланг, – бросает мне Ильдар.

Мы выстраиваемся для новой связки. Путаемся.

Какой-то хренью сегодня занимаемся!

Ловлю мрачный взгляд Сафина, нашего кэпа. Он смотрит на пустые трибуны. Точнее, не совсем пустые. Там сидит Бобров – наш тренер. Почти экс-тренер. И это, блять, паршиво. Рядом с ним какой-то тип в строгом пальто.

Нам должны представить нового коуча с минуты на минуту, и, кажется, это он и есть.

– Ну мы играем или как? – пролетает мимо Макс Аварский, лениво поигрывая шайбой.

Его никто не атакует. Рогов, наш вратарь, вообще бросает, блин, ловушку на лёд, тоже вылупившись на трибуны. Да и я просто не могу отвести глаз. И дело не в Боброве. И не в том, с кем он там болтает. Я пялюсь на девушку, сидящую выше их на один ряд.

Она на нас не смотрит, уставившись в свой телефон. Половину её лица скрывает тень, свет на трибунах приглушённый. Но… я её знаю.

Да быть не может! Или это глюк?

Бобров тем временем встаёт, его гость тоже. Они спускаются к нам. Вся команда подтягивается к борту в ожидании неизбежного пиздеца.

– Походу, понеслось, – бросает Аварский мрачно.

– Я думал, этот день никогда не настанет, – бубнит Духов.

Я молчу, язык будто прилип к нёбу.

– Соколов Константин Сергеевич, – представляет нам этого мужика Бобров, натянуто улыбаясь. – Новый главный тренер «Легиона», как вы уже догадались. Прошу любить и жаловать.

Мой взгляд снова мечется к ней.

Соколова София.

Моя лю… боль. Боль. Головная, грудная, фантомная...

Мы не виделись шесть лет.

Она откладывает телефон, опирается локтями о колени и смотрит прямо на нас. Вроде бы на всю команду сразу, но я чувствую её взгляд кожей.

Заметила? Узнала? Или изначально знала, что я буду здесь?

Её отец... А её отец, блять, оборачивается и взмахом руки подзывает девушку к нам.

Видимо, есть какая-то ментальная связь у людей, которые так долго плечом к плечу находятся рядом. В любом случае, я чувствую эмоции каждого, кто стоит сейчас здесь.

Старые игроки бросают на меня многозначительные взгляды. Узнали её, чёрт бы их всех побрал! А молодняк пожирает Соколову глазами, уставившись недвусмысленными взглядами.

Та спускается медленно, с кошачьей грацией! Знает отлично, зараза, как действует на противоположный пол, и умело этим пользуется.

– И ещё одно кадровое изменение, парни, – подаёт голос Бобров. – С сегодняшнего дня в команде новый старший реабилитолог. София Константиновна. Она будет отвечать за ваше восстановление, тейпирование и физиотерапию.

Охх... ты жжж... блять!

Шесть лет назад

– Какого хера мы припёрлись в такую рань? – зевает Лёха Духов и спотыкается о резиновое покрытие коридора. – Я ног не чую.

– Разница в часовых поясах, дурила, – огрызается Сафин. – Бобров сказал, надо продышаться перед игрой.

Ледовый дворец в Хантах встречает нас собачьим холодом. Мы притащились на утреннюю раскатку на час раньше положенного. Полусонные и злые.

Толкаю тяжёлую дверь, ведущую к коробке, и замираю. За мной тормозит Кирилл Ломов, врезаясь мне в плечо.

– Невод, ты че… – начинает он и затыкается.

На арене гремит музыка. Что-то ритмичное, бьющее по ушам басами. А на льду – она. Фея, божество... Хрен знает, как описать то, что я сейчас вижу.

Девчонка в синем обтягивающем термокостюме. Короткая юбка взлетает, когда она набирает скорость. Острые лезвия режут лёд с таким агрессивным звуком, что у меня мурашки бегут по затылку. Она заходит на прыжок. Толчок. Группировка. Один, два, три оборота в воздухе – и идеальное мягкое приземление. Выезд спиной прямо на нас.

Вся команда выстраивается у заградительного стекла, как стайка слюнявых придурков.

– Вот это фасад... – присвистывает Макс.

– Я б с ней прокатился, – ржёт Рогов.

Я не ржу. Я просто смотрю, как она запрокидывает голову, уходя во вращение. Волосы собраны в тугой хвост, лицо покраснело от напряжения. Она выгибается так, что у меня моментально сводит в паху. Плавные, но сильные движения. Никакой хрупкости, в ней сплошная энергия.

Мне кажется, я никогда в жизни не видел ничего красивее.

– Ценный экземпляр. Для галочки, – изрекает Духов. – С кем зарубимся?

Желающих поучаствовать в споре – полкоманды. Мы же все молодые, дурные, пользуемся популярностью у девчонок. И частенько у нас случаются вот такие вот споры.

Девушка тормозит, обдавая стекло ледяной крошкой. Тяжело дыша, поднимает глаза и видит нас – лбов в клубных куртках. Пацаны начинают свистеть и стучать по стеклу. Она лишь презрительно прищуривается, засовывает выбившуюся прядь за ухо и катит к противоположному борту. А я понимаю, что всё, приехали.

Я поплыл...

Мне нужно знать, как её зовут, и мне нужно, чтобы она смотрела только на меня.

Прижимаю ладони к стеклу и произношу уверенно:

– Никаких споров, парни. Она моя.

Свист, улюлюканье, некоторые выражают явное несогласие. Макс хлопает меня по плечу.

– Тимурчик, она тебе не даст. Да и рубится на спортсменку – такое себе, – это он уже говорит Духову. – Там характер. Там цели по жизни другие. С такой если только... – щёлкает пальцами, пытаясь подобрать слово. И подбирает: – Напролом.

Не сводя глаз с фигуристки, озвучиваю свою единственную сейчас мысль, аж пульсирующую под черепной коробкой, вслух:

– Значит, будет напролом!