Нарцисс и Лучик

5.5

Когда люди перестали замечать Марену, что тихо сидела, стараясь не мешать их веселью и радовалась вместе с ними, незаметно ушла от компании к себе, чтобы проведать Святовита, заняться делами и отдохнуть. Мара знала, что, даже если они и заметят, то не станут держать на неё зло. Она направлялась к башне и, чем дальше она уходила, тем тише звучали голоса веселых людей, и громче её тревожные мысли. Она и не заметила, как быстро успела подняться по лестнице к комнате Святовита. Мара прислушалась и поняла, что в комнате никого, кроме самого Бога, нет: лекари закончили свою работу и теперь он отдыхал. Богиня неуверенно и тихо постучалась в дверь, а в ответ услышала тишину. Мара догадалась, что Святовит сейчас, скорее всего спит. Лекари выпроводили её из комнаты не просто так - лечение после удара Лешего проходило весьма болезненно и видеть такое ей не было необходимости. Она хотела уйти и зайти к нему позже, завтра, но вместо этого её руки открыли дверь, а ноги сами повели Марену в комнату. Богиня была права: он спал. Тело было перевязано, где-то через повязки слегка выступала кровь. Марена огляделась: рядом с его кроватью, на столе лежали остатки тканей, которыми обрабатывали раны, и непонятная мутная зеленая жидкость в чаше. При столе стояла деревянная табуретка. Марена присела, зачем-то отодвинув её подальше от Святовита, и выдохнула, разглядывая его лицо. Она заметила, что на нем появились новые шрамы и морщины. Его сон был беспокойным: он хмурился, ресницы дрожали, губы и щеки дергались. Марена чувствовала, что он сейчас проснется и очень хотела встать и уйти, но вместо этого продолжала сидеть, словно вкопанная. Ей не хотелось разговаривать о прошлом, но тогда почему она к нему пришла? Почему осталась? Она, ведь, понимала, что это неизбежно.

Он открыл глаза, глубоко и тяжело вдохнул, застонал от боли, выгнув спину. Марена тут же вскочила, налила ему воды и дала испить. Он не сразу понял, кто перед ним, но от помощи не отказался. Богиня поправила его подушку и помогла ему лечь поудобнее. Узнав Мару, он стал сдерживать свои эмоции, чтобы скрыть свою боль, отчего его дыхание стало походить на громкий, отрывистый хрип.

— Сколько я спал? — спросил Святовит, видимо подумав, что Марена сидела здесь уже давно. Она подумала, пожала плечами и ответила:

— Наверное, ты проспал весь день.

Они посидели некоторое время в неловком молчании. И Марена, дабы разбавить обстановку, встала, чтобы зажечь свечи.

— Не надо. Давай, посидим в темноте, — сказал Святовит. Мара послушалась и подошла к окну. Её глазам открылись виды на дома людей, где постепенно тушили свет, собираясь ко сну, — Велес уже покинул Навь?

— Нет. Решил дождаться, пока тебе не станет лучше.

— Что с тем Лешим, которого должны были привести нимфы?

— Не жилец. Ждет меня в мастерской.

— Он мертв? — удивился Святовит. Марена не ответила, а Бог догадался сам, — Сварог переборщил...

— Переборщил. Но мы хотя бы знаем, чего делать нельзя.

Снова настала тишина. Святовит задумался о смерти, тех, кого обычно называют бессмертными. Очень странно и пугающе осознавать, что смерть, которая всегда обходила тебя и твоих родных стороной, действительно существует. Пусть далеко, пусть где-то за стеной, но она есть. Первая встреча с ней, обычно, волнительна и болезненна, потому что в нашем сознании отворяется маленькая железная дверца, которая прячет за собой комнату с именами тех, кого в твоем жизненном пути уже встретила смерть. Дверь открывается резко, громко, протяжно скрипя, и, пропуская в помещение мощный и холодный поток твоих мыслей, что кричат от непонимания и горя, отрывают собой пыль, которая, за столько лет, уже успела стать единым целым со стенами твоего сознания, превратившись в твердые комки грязи, и грубо бросают их о земь, разбивая, и, снова превращая их в пыль. Это больно, но со всем можно смириться, ко всему можно привыкнуть, как смирился и привык Святовит.

— Велес, наверное, переживал, — произнес он.

— Да. Удивительно, что за столько лет своей бесконечной жизни, он ни разу не встречался со смертью лицом к лицу.

— В отличии от нас с тобой, — добавил Святовит.

Марена промолчала, выдохнула, предчувствуя, что он скажет дальше. Он выдержал паузу, думая, спросить ему или снова отложить разговор. Но выбор за него сделала Марена, которая больше не желала таскать на себе этот груз, который за годы, стал казаться ей тяжелее.

— Твой сын Боримир, был славным юношей. Сильный, храбрый, златовласый молодец. Прямо как ты в детстве.

Святовит усмехнулся. Вновь перед его глазами появилось улыбающееся лицо его покойного сына. Разве же он был на него похож?

— Я не был таким умным в детстве. Никогда таким не был.

— Тогда, он унаследовал это от своей матери, — улыбнулась Марена, украдкой на него взглянув. Святовит молча с ней согласился, не стал комментировать, вспоминать про девицу, которую он видел всего пару раз за всю жизнь. Марена поняла его и продолжила, — В тот день, Белобог отдал мне приказ, не говорить тебе о том, что стало с твоим сыном. Он считал, что это будет для тебя хорошим наказанием, за погубленную жизнь стольких воинов. А я возражать не посмела.

— Ты злилась на меня, — поправил Марену Святовит, невольно добавив свой голос упрек.

— А как не злиться?! Ты был так глуп, слаб и эгоистичен! — крикнула Марена, не сдержав своих чувств. Из её глаз прыснули слезы, которые она сдерживала долгие годы, — Столько жизней, столько сынов невинных метерей, что с замершим сердцем ждали их дома, превратились в прах, в пыль, в ничто! Как мне можно было не злиться на тебя, Святовит?! Ты своими руками превратил свое горе в горе тысячи людей. Ты можешь себе представить... — она не договорила, оцепенела, услышав, перебившие её, тихие слова: