Нарцисс и Лучик

7.2

К полудню, посланница Марены, вооруженная мечом Святовита, уже покинула крепость. Шла она долго, аккуратно, тихо, чтобы не побеспокоить грозных жителей, но этого было недостаточно - опасность её всё же настигла. Вестина быстро и ловко отбилась от болотных тварей, пошла другой дорогой, что была длиннее. Долг доставить весть от Мары не давал ей отдыхать. Она не присела ни на миг, чтобы как можно скорее доставить письмо в Ирий и привести помощь для своей создательницы. Нимфы существа зачастую безвольные. Они живут, как рассказывала Марена, от приказа до приказа, оттого и мысли о своем физическом состоянии их посещают в самую последнюю очередь, если таковое вообще случается. А потому то, в каком состоянии Вестина добралась до мира Богов и то, что она свалилась с ног сразу, после того как выполнила приказ своей создательницы, не было для Старших Богов ничем удивительным, но зато для Леля, этого объяснения было недостаточно, чтобы оправдать её тяжелое состояние. Он и его брат решили подождать пока нимфа придет в себя и отправиться за Богами в Навь вместе с Перуном, после рождения дитя Дивы-Додолы. Лель выхаживал её без устали уже третий день, почти не спал, не ел - сидел у её постели, вытирал испарину с её высокого лба, давал ей отвары Лады и очень ждал, когда она, наконец, откроет свои глаза и назовет своё имя.

— Лель, а ну вставай! — воскликнул Полель и несильно ударил брата по плечу, — Пока она проснется - ты тут уже с голоду помрешь! — хохотнул он.

— Я поел, — хмуро бросил Лель.

— Когда? В прошлом году? Не тупи, вставай, не пропадет твоя дева! Или Я матушку попрошу...

— Не надо, — тут же перебил его брат. Полель снова хохотнул и выпроводил его из комнаты. Лель спешно зашел на кухню, где Лада, уже накрыв стол, пыталась накормить неугомонного Даждьбога. Когда очередной кусок хлеба покатился из маленьких рук проказника по деревянному полу, послышался звонкий детский смех, которым не могла не заразиться мать. Сколько бы не старалась Лада, злиться и быть строже к маленькому дитя у неё никогда не получалось. Увидев Леля, она тепло ему улыбнулась и взглядом указала на дымящийся суп в тарелке.

— Ешь, пока не остынет, — сказала она и обманом положила в рот Даждьбогу пережеванную варенную морковь. Лель присел за стол и стал уплетать еду. Он был задумчив и печален, чего Лада не могла не заметить. Она снова бросила на него свой взгляд и сказала, — Её дыхание стало лучше. Очень скоро она уже проснется.

Лель отвлекся от еды, поднял глаза на свою матушку и встретился с её улыбающимся взглядом. Он смущенно вернулся к еде, как вдруг ему пришло в голову что-то, что вдохнуло в него жизнь:

— Ты её, случаем, не знаешь?

Лада задумалась, роясь у себя в памяти, подула на ложечку с горячим супом.

— Где-то я её уже видела... Возможно, она служит Маре ещё со времен сотворения Яви и Нави. Но имени я не вспомню, прости, дорогой.

— Все в порядке, — ответил он, расстроившись, и снова не хотя вернулся к супу. Лада снова бросила на него свой тревожный взгляд. Видя то, в какое состояние впал её вечно веселый сын Лель, она не могла не волноваться.

— Ты же понимаешь, что она не для любви создана? — осторожно спросила Лада, отложив тарелку от Даждьбога подальше, чтобы он ненароком не опрокинул горячий суп на себя. Она внимательно глянула на Леля и продолжила, — Переделывать ради твоих утех её никто не будет.

Лель на миг замер. Он ни разу и не подумал о возможности переделать её под себя. Лишь на какое-то мгновение эта идея стала для него привлекательной, но он с силой их отогнал из своей головы.

Но кто знает, что может случится и насколько его терпения хватит.