Нарцисс и Лучик

11.8

Луч сел вместе с ним под деревом достал из своей дорожной сумки на половину опустевший мешочек с сухарями и высушенными домашними яблоками, кисло-сладкий вкус которых он очень любил. Он ел не больше, чем нужно, чтобы утолить голод и, чтобы еды хватило на как можно больше времени.

— Как жаль, что бесконечной еды не существует, — выдохнул Луч, когда достал фляжку с водой из реки Нави.

— Вернемся - переделаем Хорса в бесконечный кусок сала.

— Не надо! — засмеялся Луч, — Мой папа ещё не безнадежен.

— Ещё, — заметил Бог, улыбаясь.

Ещё через несколько дней путешествия по межмирью, они наконец добрались до последнего мира, который хотели посетить. Ещё тогда, когда они были далеко от врат в Саатон, Луч заметил, что они приближаются. Повеело холодом. Где-то вдалеке он заметил изумрудное мерцание.

Ничего похожего он никогда не видел за всю свою жизнь. Будто бы самую красивую в мире радугу разрезали на кусочки, аккуратно слепили между собой и развесили по небу невидимой веревкой и теперь, разноцветные светящиеся полоски нежно колыхаются, одна за другой, ударяясь друг об друга, и являя миру всю цветовую палитру, какая только может быть, и, заставляя глаза Лучика слезиться от невероятной, по-настоящему божественной красотой сияния великого света. Это были врата в Саатон. Белобог разделял его чувства. Он был здесь не один раз, видел сияние множество раз, но не мог не признаться самому себе, что сияние каждый раз вызывает одно и тоже, вводящее в ступор, терзающее душу, выбивающее из реальности, восхищение. К этому невероятному зрелищу невозможно было привыкнуть, от него сложно было оторвать глаз. Оно манило к себе, звало в свои объятия, от чего Лучик захотел как можно скорее до него добраться, но мешало одно - холод. Без нимба он не мог защититься от холода, ирийское тело находясь далеко от своего дома успело ослабеть, поэтому перед путниками встал вопрос: как войти Лучу в Саатон и не замерзнуть? Но Белобог быстро нашел временное решение проблемы: он поделился своей силой с мальчиком, чтобы он мог теплом защитить своё тело от холода, пока они не войдут в мир. А дальше, он понадеялся, что найдется кто-нибудь, кто поделится теплой одеждой. Уже недоходя до самого Саатона, холод для Лучика был сравним с холодом, который наступает в Ирие зимой, но видя перед собой изумительное сияние, он не хотел думать о том, насколько там холодно. Белобог рассказал, что саатонцы называют это прекрасное сияние лисьими огнями. Они считают эти огни своей гордостью и узнаваемой чертой своего мира. Действительно, забыть такое, однажды увидев, невозможно. Луч был уже близко к сиянию. Он не заметил, как от быстрого бега, его дыхание сбилось. Он стоял, задрав голову, зачарованный.

— Невероятная красота, правда? — спросил Белобог. Луч не нашел слов, чтобы ответить ему. Он чувствовал себя словно во сне и пропускал все его слова мимо ушей. — Это врата Саатона. Их ни с чем не спутаешь. Они притягивают к себе как друзей, так и врагов.

Они прошли через врата. На миг их тело укутало обманчивое тепло, но потом их встретил сильный ветер, ударив в лицо диким холодом. Сила в их телах, почувствовав, что вокруг них наступили неблагоприятные условия для жизни, тут же напряглась и окутала их тело, защитив от мороза. Кажется в мире было темная ночь, но благодаря сиянию, оставшемуся за их спиной, и белоснежному снегу, вокруг было достаточно светло, чтобы видеть куда они идут. Белобог осознал, что в Саатоне стало ещё холоднее, чем было в последний раз. Он не чувствовал присутствие жизни рядом, и решил, что задерживаться в этом мире дольше, чем потребуется - опасно и глупо. Он поднял голову к небу, в поисках света погасшей зведы, которая даже после смерти продолжала делиться с жителями последними каплями света, но ничего не увидел.

Соёмбо не стало.

Неужели, именно это послужило причиной исчезновению жизни в Саатоне? Они ведь были готовы к потере звезды, создали лисьи огни для жизни, продолжали верить, что все будет хорошо. Они проводили Белобога и Марену с доброй улыбкой, он помнил их сильными, мудрыми и непоколебимыми в своей вере в силы природы. Что же изменило их?

Луч не задавал вопросов, из последних сил шел против ветра, держа Белобога за руку. Старший Бог чувствовал, что мальчик слабеет, поэтому скорее начал искать место, где можно было укрыться от холода. Он знал, что чем дальше находится Луч от родного Ирия, тем сохранять стабильное состояние ему удается сложнее - он был ещё мал для таких путешествий, но возвращаться назад, на самом конце их пути не имело смысла.

Белобог поднял мальчика на руки, прижал к своему телу, делясь теплом, и направился в сторону, где когда-то давно находились дома саатонцев, в поисках жизни и помощи. Луч тихо был ему благодарен и, больше не сказав ни слова, он провалился в глубокий сон без сновидений.