Наречённая для Хозяина Леса

Глава 8. Яра. Наука от старухи

После разговора со старухой напало на меня отчаяние. Как же так, думаю, неужели я больше никогда не вернусь домой, не увижу батюшку и братьев? Да и как им без меня справиться? Хозяйство хоть и небольшое, а внимания и заботы требует. Да и батюшке помощь нужна ежедневная, а братьям любовь и присмотр. Даже если кто из соседок пожалеет моих мужиков, кто их кормить будет? Одежды стирать и чинить? А коза наша старая? Кто её на луг выпустит, кто подоит? И единственно о ком можно не переживать, это котик наш миленький. Уж он и прокормит себя, и вылижет, и найдёт, кому поластиться…

Защемило моё сердечко от этих дум, стало горько и невыносимо. Захотелось плакать от несправедливости. И зачем мне только этот цветок показался? Знала бы, что он принадлежит Хозяину Леса, нипочём бы не сорвала. Только ведь как понять было про то? Ни ограды никакой охранной на том месте не было, ни бересты с буквицами. Правда, в капище старое лезть не следовало. Считалось оно границей невидимой между миром людским и владениями Лесного Хозяина, но так меня манил этот славный огонёк, что про то я даже не подумала…

Горе, мне горе.

Снова слёзы в глазах закипают, и понимаю я, как бы ни решил меня Хозяин Леса наказать, должна я упросить его о милости. Не из-за себя, из-за батюшки и братьев. Да и коза, чем она виновата, что голова у меня дурная?

Пока я об этом думала, старуха достала из печи горшок и на стол поставила.

— Чего голову понурила? — бурчит. — Печалиться толку нет. Лучше каши моей испробуй. Скоро и пирог поспеет, так я тебя и им попотчую. Всяко веселее будет.

Отказаться от угощения силы не нахожу. Благодарю и спрашиваю, чем отплатить могу за заботу. Старуха же кашу в плошку мне накладывает, а после махает рукой.

— Да что с тебя взять. Ешь. Разве что, уважь, расскажи кто такая, как звать тебя, и как ночью в лесу одна оказалась?

Вздыхаю. Гложут меня сомнения, с каким умыслом старая спрашивает? И в то же время хочется поделиться наболевшим, излить душу, пусть и старухе незнакомой. Тем более, каша оказывается необычайно вкусной: наваристой и густой. Давно я с таким удовольствием не вкушала пищи. После такого и вовсе не вежливо отказать.

Так и вышло, что пока ела, поведала ей и о батюшке с братьями, и о Купальской ночи, и о Мирославе, разбившем моё сердечко. Внимательно слушала меня старуха, ни словом не перебивала, а когда я закончила, говорит:

— Жалко мне тебя девица. Вижу, не по своей вине ты в лесу околачивалась, без умысла. Так что, так и быть — попробую тебе помочь. Для начала советом, а там уж как сложится.

Я уши навострила, глаза удивлённо вскинула, неужели надежда есть?

Старуха же тем временем продолжает:

— Как я уже говорила, ежели Хозяин сразу не пришиб, значит, осерчал, но не сильно. Так что ты вот что: больно нигде не ходи, на глаза ему старайся не попадаться, а лучше вернись в ту светлицу, куда тебя Хозяин принёс, да там и сиди. А ежели почтит он тебя своим присутствием, поклонись и молчи, да на него не пялься. Если говорить с тобой начнёт, — не смей перебивать. Кивай и со всем соглашайся. Если же спросит о чём, — слова лишнего не молви, отвечай кратко. И не вздумай о цветке поминать! Так, глядишь, гнев его и уляжется. А уж я потихонечку помаленечку попробую уговорить его тебя не неволить. Глядишь, через какое-то время и отпустит.

Хмурюсь.

Вроде дельные советы старая даёт, видно, знает давно Хозяина Леса, а значит, ей всяко видней, но отчего-то внутри неспокойно. Не нравится мне её взгляд елейный, и голос ласковый-ласковый, совсем не такой, каким меня на пороге встретила. Тем не менее покорно её выслушиваю, а про себя думаю: Хозяин Леса хоть и суров, но справедлив, о том любой знает, кого ни спроси, не бывало, чтобы просто так он гневался. Так что если виноватая я, то готова нести наказание, хоть и страшно представить, какое оно может быть. Потому как не привыкла я прятаться. Не в моём это характере.

Но старухе не перечу. Решаю свои мысли придержать при себе, мало ли. Послушно киваю и благодарю за науку. В ответ она довольно улыбается и велит возвращаться в терем.