Наречённая для Хозяина Леса

Глава 9. Тайная тропинка

Покидаю кухоньку. А за то время, что я вела разговоры, на улице погодка ещё жарче разыгралась. На небесном своде не единого облачка. Воздух пахнет разнотравьем и цветочными ароматами. И так они манят, так зовут, погулять в садочке среди раскидистых яблонь и невиданных цветов, а не идти в терем. И то ли кажется, то ли правда вдалеке беседка виднеется. Странно. А с гульбища я её не разглядела.

Застываю перед розовым кустом, — до того он ароматный, что хочется припасть к лепесткам и вдыхать без остановки. Да только смотрю, не одна я такая: жужжат среди бутонов пышных шмели, пыльцу собирают. Лучше их, конечно, не тревожить, а потому прохожу мимо. Старуха советовала спрятаться в тереме, и я кидаю растерянный взгляд на крыльцо ажурное. Встала возле него и войти не решаюсь. Всё кручу в голове советы мне данные. Ищу, где подвох. Хотя, может, и нет его. И надо бы к словам мудрым прислушаться, если хочу к батюшке и братьям вернуться. Тем более солнце всё больше и больше припекает, а из открытого проёма прохлада идёт, манит укрыться внутри. Некоторое время топчусь на месте и всё же захожу в дом. Хоть внутри всё сопротивляется, сама понять не могу отчего.

Парадная встречает меня тишиной и полумраком, поэтому тороплюсь подняться в горницу. Гляжу, а столы, что от яств ломились, прибраны давно, свечи погашены, будто и не было ничего. Удивительно. Когда и кто успел такой порядок навести? И главное, куда потом подевался? И почему? Неужели, Хозяин настолько суров, что не дозволяет гостям на глаза показываться?

С этими мыслями поднимаюсь выше и вижу: с лавок исчезли шкуры богатые, на столах вместо утвари дорогой обычные глиняные плошки стоят, со столбов, подпирающих потолки, исчезли резные кружева и только станок вышивальный остался прежним. Правда, приглядываюсь я к нему и понимаю, что полотно с рисунком поменялось: вместо луны на вышитом небе красуется солнышко, а вместо цветка огненного — крапива колышется.

Неуютно мне становится в тереме. Коснуться полотна вышитого не решаюсь и, как и велела старуха, возвращаюсь в свою светлицу. Только недолго мне удаётся усидеть в покое. В чужом доме заняться нечем, поговорить не с кем, оттого, видимо, в голову лезут мысли невесёлые. Вспоминается прошедшая ночь: костровище Купальское, смех, загадки, хороводы и лицо любимого с опущенным взглядом…

Вроде было это вчера, а как будто прошла не одна седмица. Боль по-прежнему острой иглой в сердце колется, только стоит вспомнить цветок огненный, да куда я попала, — притупляется она.

Просидела я так в светлице какое-то время, промаялась. В голове разговор с Хозяином Леса строила. Думала, что сказать ему, ежели вдруг нагрянет, что ответить, коли спросит за поступок мой. Измучилась вся. Неизвестность хуже неволи. Вот уже и солнышко к лесу клониться стало, а он так и не явился. Да и явится ли неизвестно. Неужели мне придётся все дни так просидеть, ужаснулась я.

Не выдерживаю. Начинаю мерить светлицу шагами и понимаю, пока я тут бездельничаю, братья мои и батюшка голодные сидят, хуже того, — не знают, куда подевалась и жива ли вообще! Последняя мысль прошибает, словно молнией. Тотчас подхватываюсь и бегу прочь из терема. Лучше уж встречусь с Лесным Хозяином лицом к лицу. Покаюсь перед ним, да спрошу, чем могу вину свою загладить, чем время тянуть и себя изводить!

Опомнилась только когда раскинулся передо мною сад вечерний. Окутал ароматами до того яркими, что голова закружилась. Встала я как вкопанная, чувствую, уходит моя решимость. Всё-таки в гостях я, не дома. Только тут впереди на тропинке мелькает рыжая спинка. Гляжу я ей вслед и думаю, интересно, где же ты скакала всё то время белка-подруженька? Чем занималась? И куда так торопишься? Прыг-скок, — и даже в сторону мою не глядишь. Видимо, свои дела у тебя милая…

Разыгралось во мне любопытство. Понимаю, что до добра оно не доведёт, а с другой стороны, разве есть что плохое, коли я по саду прогуляюсь? Тем более, рвать цветы чужие не собираюсь, одного раза с лихвой хватило. Так что большой беды не будет, если я просто осмотрюсь да полюбуюсь. Может, заодно увижу, куда так подружка утренняя спешит.

Так я и оказалась на тропинке садовой.

Петляет она между яблонями нарядными и кустами душистыми. То в одну сторону свернёт, то в другую, то вокруг деревца обернётся, то как будто обратно поворачивает. Я же иду, шкурку рыжую высматриваю, хвостик пушистый. Но нет, ускакала красавица лесная. Шла я так, шла, любовалась цветами синими да алыми, крупными и мелкими, да и не заметила, как тропинка совсем узенькой стала. С одной её стороны вытянулись заросли лещины, с другой — ковёр из листьев ежевики распластался, а впереди лес еловый вытянулся.

Понимаю я, что далеко позади сад остался. Опасно дальше идти, кто знает, куда дорога выведет. Только ёкает сердечко: вдруг это те самые ели, что перед старым капищем возвышаются, а тропинка к дому родному вьётся?

Стою, вглядываюсь вперёд, губы кусаю, пальцами мну подол. Если я права, и тропинка к деревне ведёт, то затемно можно успеть до дома добраться. Но может и так быть, что ведёт она совсем в другую сторону. Но как бы там ни было, если пойду по ней Хозяин Лесной ещё больше осерчать может. Мало того что цветок его волшебный оборвала, так ещё и ослушалась наказа и сбежала.

Как же быть? Уйти не попрощавшись невежливо. Как потом в лес ходить по грибы или ягоды? Как травы целебные собирать?

Вздыхаю. Собираюсь с духом, а затем обращаюсь к Хозяину Леса:

— Прости меня Батюшка, что взяла то, что мне не принадлежало, что границу твою переступила. Знай же, сделала я это по недомыслию, с горя. Гнев твой вызвать не хотела. Будь милостив, отпусти меня восвояси, пожалуйста. А коли должна я с тобой расплатится, так скажи чем. Готова я нести справедливое наказание. Только прошу тебя, не молчи, ответь.