Наречённая для Хозяина Леса

Глава 13. Разговор

Не могу долго выдержать взгляда янтарного, пристального, проницательного, — опускаю очи, чувствую, как сбивается дыхание, а сердечко, словно пичуга бьётся. Вот он, какой оказывается. Высокий, сильный, суровый. И хоть звериного в нём много, всё ж таки на человека шибко похож.

Не так я себе представляла Хозяина Леса, совсем не так. Те, кто повстречал его на своём пути, разное говорили. Кто поминал чудо-юдо страшенное, кто бородатого великана, поросшего мхом, но все сходились на том, что уродлив лицом и нравом, противен видом и повадками. А как по мне… По первости, конечно, пугает взглядом и размерами, но нет в нём ни капли уродства. Напротив, хоть и страшновато по-прежнему, но так и тянет снова очи поднять, броню налобную поразглядывать, рога ветвистые, узоры на одежде, но не смею. Жду смиренно своего приговора.

Только отчего же он так долго молчит?

Стоило это подумать, как раздаётся его голос. Спокойный, всё с той же хрипотцой.

— Для начала скажи, как зовут тебя, девица?

И в этом голосе не слышу я ни гнева, ни злобы. Вскидываюсь удивлённо и чувствую, как жар к щекам приливает.

— Яра…

В ответ Лесной Хозяин одобрительно кивает.

— Яра, — повторяет он таким голосом, что жар от щёк ниже опускается, отдаётся в груди непривычным чувством. Никто имя моё никогда так не произносил, будто мёд на вкус пробовал.

— Добро пожаловать в мои владения, Яра. Так уж положено: кто срывает бутон огнецвета, обязан в хоромах лесных оставаться. И с этим ничего поделать нельзя. Вижу, никто тебе о том не сказал, а потому ты ступила за предел хором, куда опасно выходить без моего присмотра.

Гляжу на него недоумённо. Осмыслить пытаюсь сказанное. Про цветок и про то, что теперь мне здесь оставаться. Говорит он так, будто сам сожалеет о том, что случилось и вовсе не сердится. А если не сердится, то зачем мне здесь оставаться?

— Прав я? — спрашивает он, не дождавшись ответа. — Не знала о том?

— Не знала… — Киваю, а про себя старуху поминаю.

Ведь не сказала, что опасность поджидает за пределами сада. Правда настаивала, чтобы я в светлице сидела, вроде как предупредила на свой лад. Так ведь и про Лесного Хозяина убеждала, что в гневе он. Слукавила или быть может, правда думала так, а он остыл, пока по владения свои обхаживал?

Меж тем Лесной Хозяин собирает косматые брови на переносице.

— Плохо, — качает рогами и смотрит сурово.

Сердечко моё, снова в пляс пускается. Всё-таки пробирает его взгляд до нутра, так что колени ватными становятся. И сама не пойму, что чувствую. Как разговор вести, как узнать, что мне надобно? Прямо спрашивать боязно, а окольно выяснять я не мастерица.

Лесной Хозяин же продолжает смотреть пристально, а потом вдруг щуриться и вопрос задаёт, какого не ожидаю:

— А расскажи-ка мне Яра, когда рвала огнецвет, о чём были мысли твои, чего больше всего жаждала?

Пугаюсь. Зачем ему знать, о чём думала? Какой в этом прок? Или спокойствие его напускное, а от ответа моего зависит наказание за содеянное? Может, испытывает меня Лесной Хозяин, разговоры спокойные ведёт, а сам про себя взвешивает каждое моё слово.

Смотрю в янтарные глаза и сглатываю. Чувствую, как вспотели ладони. То ли от страха, то ли от стыда. Ведь чуть было не смалодушничала, хотела загадать счастье с любимым. Хорошо хоть в последний миг себя одёрнула. Вспомнила, что кроме меня на свете и другие люди есть, кому чудеса лесные нужнее. Только что мне ему ответить? Врать-то не приучена, а признаваться вслух страшно, — вдруг правда его прогневит. А с другой стороны, не было у меня злого умысла, когда цветочек срывала. И может, узнав моё желание, не рассердится Лесной Хозяин, а напротив, сжалиться надо мной. Ведь как бы там ни было, не зря его справедливым считают. А потому собравшись с духом, отвечаю:

— Хотела попросить здоровья для батюшки. Хвор он с весны. Ноги совсем не слушаются. Который месяц с лавки не встаёт.

В ответ Хозяин Леса смотрит на меня пристально, буравит взглядом, словно думает, верить мне или нет, а затем головой качает. В глазах звериных мелькает удивление. Вижу, что не прогневил его мой ответ и тотчас внутри зарождается надежда. Может, ещё не всё потеряно. Может, отдаст мне Лесной Хозяин цветок, и тот горю моему поможет.

Смотрю с надеждой, только вдруг мой собеседник отводит взгляд и как будто вздыхает.

— Благородно твоё желание, — снова смотрит на меня, на этот раз печально, с сожалением. — Только не дарит огнецвет ни здоровья, ни любви, ни счастья. Нет у него такой силы, и никогда не было.

От слов последних всё внутри опускается. Горло сдавливает невидимое разочарование, — значит, зря я цветок рвала, зря на чудо надеялась. И мало того что желанию моему не сбыться, так ещё и домой вернуться не могу. Закипают слёзы в глазах, понимаю ещё немного и не сдержусь, закрываю лицо ладонями.

— Так зачем же о нём люди легенды такие складывают, будто может он одаривать и желания исполнять? Неужели врут? — с обидой говорю я и думаю, что на многое была готова: и наказание нести, и умолять, и упрашивать, только теперь нет в том смысла. Разве что, отпустит меня Хозяин Лесной. Не вылечу батюшку, так хоть рядышком буду, облегчу его страдания.

— Не врут, просто знают не всё, вот и додумывают.

Вскидываю недоверчивый взгляд. О чём он толкует? Жду продолжения, в надежде, что расскажет подробнее, объяснит. Только Лесной Хозяин отворачивается к озёрной глади и молчит, чуть покачивая рогами. Звенит между нами тишина. Полнится стрекотанием кузнечиков, шелестом листвы, рассыпавшейся в прах надеждой и горечью. Моей горечью…

— Отпусти меня домой, — шепчу. Где только смелости набралась. — Что за злой умысел, цветком заманивать, а после держать подле себя. Зачем я тебе?

Говорю, а потом думаю. Но язык прикусывать поздно. Да и незачем, раз слово сказано. Смотрю умоляюще на серую шкуру, на мощные лапы, сложенные за широкой спиной. Жду, что скажет, объяснится ли, но Лесной Хозяин по-прежнему не роняет и звука. Только теперь его молчание, словно туча грозовая, неясно: то ли громом разразится, то ли ливнем. Чувствую, не понравились ему мои слова, только я ни о чём не жалею. Пусть рассердиться, но объяснит, за что мне доля такая выпала.