Наречённая для Хозяина Леса

Глава 17. Ужин

Спускаюсь в горницу, где условились встретиться с Лесным Хозяином, и на меня обрушивается запах жаркого и свежеиспечённого хлеба, а живот тотчас болезненно сжимается. Запоздало понимаю, что съела бы и то и другое, а ещё вон той пареной репы и тех потрохов. Стол, заставленный всевозможными яствами, поражает своими размерами. Он намного больше, чем тот, что я видела утром и на нём столько еды, что хватило бы угостить всю нашу деревню. Глаза разбегаются, не в силах объять это ароматное великолепие, видимо, оттого не сразу замечаю Лесного Хозяина, а когда замечаю, обмираю.

Он поднимается навстречу и кажется ещё больше, чем днём. Рога чуть ли не потолок подпирают, плечи шире, шерсть темнее, только глаза звериные всё так же горят жёлтым светом. Одежда на нём тоже иная: нет больше шкуры, покрывающей плечи, вместо обычной серой рубахи из грубой ткани, — светлая, с вышитым отворотом и рукавами, штаны же свободные и широкие, подпоясанные алым кушаком.

От взгляда на него по-прежнему меня бросает в дрожь, только это странная дрожь. Словно во мне одновременно борются и опасения, и любопытство и что-то ещё, чего пока не могу распознать.

Возможно, это всего лишь игра света и тени, сотни свечей расставлены по всем поверхностям горницы, и на полу, и на сундуках, и на деревянных колёсах, подвешенных под потолком, а потому чудится на получеловечьей морде восхищение. Так или нет, но я заливаюсь краской и опускаю глаза, ощущая, как острый взгляд скользит по моей фигуре.

Спору нет, наряд красив и богат, да и смотрюсь я в нём так, словно царевна. Да только ткани настолько нежны и податливы, что непривычно обрисовывают стан, ластятся к бёдрам, и хоть и падают к самому полу, чувствую я себя, словно раздетой. Не зря мне не хотелось выходить в новом наряде к трапезе, но Веселина меня уговорила. Рыжеволосая, смешливая, ловкая, что та белочка. Она не послушала моих возражений и убедила переодеться, а после восхищённо заахала:

«Словно на тебя пошито! Да ты повернись, и вот так ещё, давай я тебе покажу твоё отражение». После чего хлопнула в ладоши и из стены выступила серебристая поверхность в резной оправе. Огромная, во весь рост. Тут и я ахнула, — себя ли увидела? А пока я стояла, удивлялась, мне на шею опустились широкие бусы с жёлтым и алым камнем, а на голову — вышитый этими же каменьями убор.

— Что же ты застыла, Яра? — обращается ко мне Лесной Хозяин, вырывая из смущённых раздумий. — Уважь меня, садись за стол. — И указывает мохнатой рукой на резной стул с высокой спинкой напротив своего.

Стул же, стоило только шагнуть в его сторону, бесшумно отодвинулся, а поверх него возникла алая подушка. Отчего я замерла в нерешительности. Вроде уже и привыкла к местным чудесам, а всё равно внутри что-то ёкает.

— Не пугайся, Яра, уж больно ты понравилась дому моему. Не всех гостей он так привечает, не всем такой стол накрывает.

— Выходит это не ваше колдовство? — решаюсь я спросить, присаживаясь на стул и чувствуя, как тот подталкивает меня к столу.

— Разве похож я на колдуна? — удивляется Лесной Хозяин. И вроде как улыбается ласково.

Я же вновь опускаю в смущении взгляд и вижу, как на пустом блюде появляется бедро перепёлки, а следом за ним, — белая рыба, украшенная неизвестным мне жёлтым кружочком и луковыми кольцами, капуста мочёная и кусочки репы пареной…

— Если не по нраву тебе то, что предложено, просто укажи чего хочешь, — продолжает наставления мой собеседник, и тут же принимается за дичь на собственном блюде.

— Да нет, отчего же, я с удовольствием всё попробую, — спешу ответить я.

Не хочется обижать волшебные хоромы. Да и почему не довериться выбору того, кто всё это приготовил?

С благодарностью приступаю к трапезе. Похоже, я начинаю привыкать к тому волшебству, которым пронизано всё вокруг. Больше того, думаю, как бы здесь понравилось моим братьям, и как бы подивился отец таким чудесам. Правда, от последних мыслей сникаю, вспоминая, что не знаю, когда смогу их увидеть снова. К тому же много ли радости в том, чтобы есть как царица, в то время как родные, скорее всего, со вчерашнего дня полуголодные? Оттого радость от вкусной еды меркнет, что не ускользает от взора Лесного Хозяина.

— Что же ты снова невесела, Яра? — мрачно спрашивает он.

Я же вспоминаю, что был обещан мне разговор об огненном цветке и возвращении домой. А потому собираю всю свою смелость в кулак и решительно поднимаю взгляд. Понимаю, что возможно снова прогневлю Лесного Хозяина, но говорю как есть. Отчего он ещё больше мрачнеет.

От лица Хозяина Леса

Стоило гостье показаться на пороге трапезной, как сердце Хозяина Леса учащённо забилось: высокая, статная, пышногрудая, — Яра притягивала взгляд. И дело было не только в наряде, который безумно ей шёл, — он лишь оттенял Богами данную красоту, но будь девушка и вовсе без рубахи и сарафана, ничего бы не изменилось. Напротив…

Не стоило думать о последнем. Коварное воображение тотчас дорисовало незаконченную мысль, а тело откликнулось давно позабытым чувством, и Хозяин Леса застыл как истукан, пожирая гостью глазами, будто девок никогда не видывал. Под этим пристальным взглядом Яра опустила голову и залилась румянцем. Так что Хозяин Леса поспешил сгладить неловкость и пригласил её за стол. Вышло грубовато.

Как бы в отместку хоромы тотчас принялись показывать, как надобно ухаживать за девушками, отчего смущение на лице Яры сменились испугом вперемешку с удивлением. Пришлось спешно успокаивать и объяснять, что она всего лишь пришлась по нраву его дому, вот он и старается ей угодить.

Что было правдой. В этот раз вздорный дом действительно вёл себя особенно щедро, это касалось не только снеди и яств, но и самого его вида. Буквально до появления гостьи он стоял печальной халупой, и вот за одну ночь превратился в трёхэтажную постройку с кудрявым крыльцом, теремом и резными наличниками. А вот для него самого эти стены не шибко-то старались, но он никогда бы не признался в этом вслух. Как не стал бы вдаваться в подробности их взаимоотношений. Да и зачем гостье знать подобное, если спустя два дня она, скорее всего, покинет его лес навсегда…