Наречённая для Хозяина Леса

Глава 21. Яра. Нежданная встреча

Лесной Хозяин давно затерялся меж могучих стволов, а я напуганная его внезапным гневом, всё боюсь шевельнуться. Вслушиваюсь в шёпот деревьев, в эхо лесное, неотрывно смотрю в ту сторону, только оттуда не доносится ни шороха, ни скрипа. И неясно ждать ли его возвращения или бежать прятаться в хоромах. И вроде знаю, — нет ни в чём моей вины, но отчего-то страх не отпускает и мысль единственная ходит по кругу: что же так прогневило Лесного Хозяина, что вмиг слетело с него всё человеческое?

Дрожь до сих пор пробирает от звериного рыка. А потому так и стою, пока лица не касается порыв ветра. Промозглый и совсем не ласковый. Ёжусь и растираю плечи руками, гляжу на небо и вижу, что стало оно с одной стороны темнеть, — как бы дождь не полил. Меж тем, лес, как и я затихший в ступоре, медленно наполняется жизнью: робко перекликаются меж собой птицы, мелькают белокрылые бабочки, шелестит листва, словно о чём-то шепчется.

Но неспокойно мне, — притаившаяся на сердце тревога не отпускает. Оставил меня Лесной Хозяин в одиночестве, рванул вперёд и даже не оглянулся, а что мне делать не сказал. Может, правда вернуться в хоромы? Оглядываюсь и вспоминаю: вон за теми кустами — ручей, а за ним — тропинка. Вьётся, петляет, расходится в разные стороны. Можно попытаться самой найти обратный путь, вот только… после вьюнка окаянного, уже не решусь по запретному лесу гулять в одиночестве. Да и маяться неизвестностью сидя в доме, тоже желания нет.

Лучше тут обожду, может, вспомнит обо мне Лесной Хозяин, вернётся, расскажет, что приключилось в его владениях. Хотя, если он не в духе, вряд ли смелости наберусь о чём-то ещё расспрашивать, а сам он лишнего слова просто так не скажет. Это я уже поняла.

Со вздохом опускаюсь в травы. Может, делом себя занять, да венок сплести? Хотя нет, плохая это идея, слишком уж ярки воспоминания Купальской ночи, не хочу душу бередить. Так что просто принимаюсь гладить руками травы, перебирать ароматные соцветия, но это не помогает. Чувствую, как против воли катится по щеке слеза…

Злюсь сама на себя. Что же это я, так и буду реветь каждый раз и боль свою подкармливать? Поджимаю губы, касаюсь пальцами серебристых стеблей, рву полынную метёлку, растираю в ладонях и вдыхаю горький запах. Мне заметно становится легче, так что спустя какое-то время отбрасываю чёрную косу за спину, расправляю на коленях богатый пурпур сарафана и уже более радостно принимаюсь рассматривать всё вокруг. Когда ещё окажусь в самом сердце запретного леса мне неведомо, потому, чтобы всю жизнь не жалеть, надо бы это короткое время провести с пользой.

Будто ответом на моё решение, подмигивает мне приветливо из-под ног алый огонёк. Удивлённо раздвигаю травы, нахожу листья земляники, а под ними — спелые ягоды, только вряд ли это они мне подмигивали. Тянусь к одной из них и замираю… неужели не кажется то мне? Тут-то в голове и всплывает разговор за ужином: «Увидишь ты Яра, ягоды-самоцветы и цветы, поющие голосами девичьими».

Трогаю ягоду пальцем, падает она мне в ладонь. Ойкаю от неожиданности. Не хотела я вовсе этого, но раз уж сама упала, тяну драгоценность поближе, рассматриваю на свет, ловлю алые блики. Растёт как ягода, а на самом деле самоцвет. Разве такое бывает? — продолжаю удивляться я. Хоть и упоминал о том Лесной Хозяин, не верилось мне.

Хотела я потянуться за другой, но вдруг слышу неподалёку тихое и жалобное мычание. А вслед за этим из леса выходит олень с золотою шкурою, но не Рагор, нет у этого ветвистых рогов, — лишь махонькие заделы по два отростка каждый, да и размером он помельче. Идёт медленно, прихрамывает и время от времени жалобно мычит.

От неожиданности выскальзывает ягода-самоцвет из моих пальцев, теряется в траве, я же медленно поднимаюсь на ноги, шепчу:

— Что случилось, миленький?

Олень тотчас вскидывает морду и замирает.

— Не бойся, не обижу тебя. — Делаю робкий шаг вперёд.

Обычно зверьё в лесу пугливое, но здесь, во владениях Лесного Хозяина всё иначе. Вот и гость нежданный тянет морду в мою сторону, принюхивается, и хоть настороженно стрижёт ушами, не спешит убегать.

— Что же с тобой приключилось? — ласково спрашиваю, приближаясь к оленю. Протягиваю руку, касаюсь влажной шерсти. Видно, что зверь устал от долгого бега и выбился из сил.

Глупая мысль мелькает в голове: быть может Лесной Хозяин и перепугал животное своим рыком или когда проносился мимо? И тотчас прикусываю язык, потому что замечаю, как олень поджимает заднюю ногу. Нагибаюсь ближе и вижу, что из его бедра к колену пролегла багровая дорожка, а из раны торчит обломок стрелы.

Внутри всё холодеет. Кто же посмел охотиться в запретном лесу? И у кого могла подняться рука на диковинного зверя? Но долго о том думать мне не приходится, так как олень вконец ослабнув, укладывается в траву.

Присаживаюсь рядом, пытаюсь рассмотреть рану. Хорошо бы её водой обмыть, а после прикрыть лопухом или подорожником. Да только поблизости ничего из того не вижу. Правда, вспоминаю про ручей.

— Потерпи миленький, я сейчас…

Кидаюсь в его сторону, зачерпываю целую горсть и спешу обратно. Осторожно лью на рану, одновременно соображая, как бы обломок стрелы извлечь, но не навредить. Не сильна я в целительстве, сюда бы Любаву, вот кто не растерялся бы и мигом помог раненому животному. А я что? Только и могу, присесть рядом, взять склонённую голову на колени и утешительно гладить выпуклые надбровья и влажную шёрстку меж проклюнувшихся рогов.

Только и того не успеваю, потому как вслед за оленем из лесу выходит охотник. О том говорит и одежда его, и лук за спиной. Высокий, статный, светловолосый. Смотрит на меня до боли знакомым взглядом.

— Яра? — удивлённо вскидывает брови он, и сердце моё сжимается.