Нареченная некроманта

Глава 1. Воровка

Мореный дуб, черный эбен, тис, осина, кости, когти, рога – треснутые смартмаки, сколько же здесь навалено! У хозяина этой комнаты вчера был день рождения?

Стою около тряпичного контейнера в дальнем углу и перебираю магические посохи. Вокруг темень – действую на ощупь. У противоположной стены за плотной занавеской, отделяющей кровать от гостевой залы, игривые смешки сменяются частыми, громкими вздохами. Хозяин комнаты и его гостья перешли к основной программе. Времени в обрез, а я никак не отрою свой посох из червленого серебра.

Нашла! И еще один нашла? Твою ж флотилию дирижаблей. Медленно веду рукой по длинному стержню, считывая начертания и инкрустацию. Этот точно мастерила я. Беру второй – и этот тоже. Но мне нужны на наконечниках черный агат и рубин. Их используют в любовных приворотах. Нащупываю нужные камни и спешно прячу первый посох в кожаную сумку на плече. Пора выбираться.

– Все взяла?

Ярко вспыхивает свет и заставляет зажмуриться. Укоцанный маджиккар! Но убеждаю себя стоять спокойно, дождаться, пока глаза привыкнут. Ничего не поделать – я попалась.

Медленно поворачиваюсь. На краю стола из золотисто-медового ореха сидит парень, чуть старше двадцати лет: волосы темно-каштановые до плеч, передние пряди чуть спадают на лоб, руки сложены на обнаженной груди, свет играет на накаченных мышцах, подчеркивая рельеф, капельки пота блестят на загорелой коже. Картинка в журнале – глаз не отвести. Нижняя часть скрыта под свернутой вдвое белой простыней. Спасибо на этом.

– И кто тебя подослал? – спрашивает обладатель шедеврального тела, разглядывая меня. – Честно расскажешь – может, отпущу.

– Никто не подослал, – вру я.

– Мне не скажешь – скажешь в деканате. Тебе же хуже.

Деканат не входит в мои планы. Окидываю взглядом комнату, ищу пути побега – замечаю на полу длинную, женскую юбку из ситца в горошек. Это не часть студенческой формы. Девчонка либо неместная, либо из преподавателей. Второе мне даже выгоднее. Ведь мы в КАСе – Королевской Академии Смерти. Здесь за неподобающие отношения могут отчислить или уволить.

– Пошли в деканат, – кошусь я на штору, за которой прячется девица. – Я расскажу все в подробностях.

– Ты думаешь, мне не плевать? – ехидно ухмыляется парень.

Ха... выходит, высокородным и здесь все можно, даже шпилить училок. Нехорошо. Но я не трушу. Иду ва-банк.

– Если тебе плевать, чего мы здесь стоим?

Он молча поднимает руку и мой с трудом нарытый, буквально выстраданный магический посох оказывается в его огромной ладони. Что б тебя переехал паровоз и скрутили демоны. Я убила слух, пока нащупывала эту палку в бездонном мешке с трофеями. Ручаюсь, это все надарили девицы, которые сходят по нему с ума. Но не мне судить дурные головы. Мне бы забрать свою вещь и по-тихому удрать из этой комнаты. И из академии тоже.

Парень сидит, разглядывает посох. Наконец ухмыляется и поднимает на меня глаза.

– Так это ты?

Слышу недобрую насмешку.

– Что я? – переспрашиваю сухо.

Он поднимается и лениво шагает ко мне. Гора мышц под два метра. Пол недовольно поскрипывает от такой тяжести. Но я хоть мелкая – меня ростом и весом не напугать. Стою, не дергаюсь.

– Так это ты охмурить меня пыталась? – грозно нависает он надо мной и заставляет вдыхать терпкий, горьковато-соленый запах своего тела. – Знай, я таких замухрышек из пещерных комнат даже за стол с собой не сажаю. Не то, чтобы тащить в постель. Нищебродина ты несчастная!

Он хватает меня за волосы, собранные пучок, и они неряшливо разлетаются по спине и груди.

– Да ты косматая и еще, небось, блохастая. Фу, – брезгливо отбрасывает он мою новую резинку.

Мудак! Не удивил. Но я молчу. Делаю вид, что его оскорбления и сволочное поведение меня не задевают. Пусть лучше думает, что я желаю залезть к нему в постель, чем что пришла обворовать. И я правильно мыслю.

Он близко наклоняется ко мне и цедит сквозь зубы:

– Когда закончатся соревнования – я тебя найду. На каком бы факультете ты ни училась. И знаешь, что тогда будет?

Нет, не знаю. Но по его тяжелому дыханию и пронзающему взгляду понимаю, как он зол. У него скулы сводит от напряжения. Он еле сдерживается, чтобы не перемолоть мои кости в труху. Хорошо, что ему меня не найти среди студентов. Ловлю момент, выхватываю посох из его руки и ныряю ему подмышку, пока он удивляется, что произошло. Вылетаю на центр комнаты, замечаю взволнованное лицо девицы, выглядывающее из-за шторы, – и меня осеняет гениальная мысль. Тащу из кармана студенческой формы смартмак и щелкаю троицу пикантных снимков: его, ее и разбросанную одежду. Несусь к дверям. Уже у порога чувствую, как сильная рука хватает меня за шиворот и волочит обратно, словно пойманного паразита.

– Они уже у меня дома на зеркалах, – вру я нещадно. – И если со мной что-то случится, родители передадут в академию.

Хватка слабнет и я вылетаю из комнаты, словно на катапульте. Знаю, он за мной не побежит, поосторожничает. Но лечу по длинным коридорам академии с такой скоростью, что картины на стенах покачиваются, а напольные вазы пошатываются. Сердце стучит то ли в груди, то ли в голове, то ли в животе. Длинные волосы, зараза, цепляются за все в подряд, словно крюками. Но я не останавливаюсь, сдергиваю их, не думая о боли. Перехожу на шаг, лишь когда спускаюсь в подвалы. Прислоняюсь к холодной, чуть влажной стене у поворота и позволяю себе отдышаться. Ядреный маджиккар! Как же я перетрусила. Еще немного – и я бы осталась без работы, без дома и без свободы.

Наконец чувствую себя спокойнее и принимаюсь приводить внешний вид в порядок. Поправляю темно-синюю юбку, разглаживаю белый воротничок, завязываю узлом волосы, смахиваю капли пота с лица, выдыхаю и уверенно топаю к укромному местечку в восточных подвалах, где договорилась встретиться со своими подельницами. Троица стоит у заваленного старыми шкафами и тумбочками тупика и в бледном свете ламп видно, как их трясет от нетерпения: тонкая ткань длинных платьев идет мелкой рябью, а руки без конца теребят рукава вязанных бежевых кофт.

– Ну что? – спрашивает Мариса с ходу, девица на голову выше меня и самая нахальная.

Я достаю посох и протягиваю ей.

– Мы в расчете, – говорю коротко. – Если ляпнете про меня, я расскажу, как вы незаконно покупали артефакты на улице и для чего это делали.

Разворачиваюсь и ухожу, мысленно ругая себя. Надо же было подцепить таких хитрых нахалок. Сначала они заказывают посох, чтобы заарканить парня, а когда магия не срабатывает из-за сильной защиты объекта, о чем я их предупредила – выслеживают мастера и шантажируют его. Они обвинили меня, что я нарочно нанесла на артефакт отворот вместо приворота и объект колдовства после первой ночи любви бросил одну из них. Они надеются, что любовь вернется после того, как я стащила посох. Но тут можно не смотреть в магический шар – такие не возвращаются.

Сменяю платье, пролезаю под стенами академии по тайному лазу и спешу по спящему, ночному городу до дома профессора. Идти долго, но прогулка в одиночестве сейчас мне на пользу. Ветерок приятно обдувает лицо и я развязываю волосы, позволяю ему играть с волнистыми локонами. Волосы у меня длинные – чуть ли не до колен. Золотистого оттенка. Стыдно признаться, но это самая красивая часть моего тела. У меня нет огромных глаз и пухлых губ. Я невысокого роста, хоть и не кнопка. Не могу похвастаться большой грудью или осиной талией. В общем, если бы не волосы – я бы была бледной поганкой.

Но сегодня я узнала, что даже это вовсе не дар. Плакать не стану – но хорошо бы вернуть сволочи долг за то, что он разрушил иллюзию, которая согревала мне душу столько лет. Хотя я знаю, что не сделаю этого. Месть не стоит такого риска. Я забуду этот вечер и нашу стычку – и продолжу жить, как жила. У меня большая цель – и я не променяю ее на минутное удовольствие увидеть, как выродок корчится в муках.

Еще издалека замечаю, что в гостиной старого дома ярко горит свет. Профессор уже вернулся и либо принес мне новое задание, либо прилип к тимидонтосу, улегся на диване и изучает трещины на потолке, вычисляя, сколько магических шаров и посохов уместится в их общей длине. Иногда это дико раздражает. Но профессор дает мне крышу над головой и постоянный заработок. Без него мне бы пришлось влачить жалкое существование на улице, перебиваться разовыми ремонтами и отбиваться от каждого, кто пожелает залезть мне под юбку или отобрать кошелек. И нет, я не сирота, но предпочитаю, чтобы меня считали именно такой.

Пробираюсь в дом через заднюю дверь, привожу в порядок волосы у зеркала, поправляю одежду, прячу сумку за тумбочку в коридоре и с вежливой улыбкой захожу в большую гостиную с огромной люстрой на потолке. Я не ошиблась. Профессор дома и ждет меня. Однако он не один. Статная, седовласая дама с идеально прямым пробором по центру прически окидывает меня оценивающим взглядом и задумчиво покачивает головой.

– Катрина Энвуд, – представляет меня профессор.

Лицо его серьезнее, чем обычно, и он совершенно трезв. Это нехорошо.

– Моя подопечная и подмастерья.

Последнее он произносит почти шепотом и я догадываюсь почему. Кажется, я видела эту женщину там, откуда только что вернулась. И это мне тоже совсем не нравится.

– Что ж, Катрина Энвуд, собирайтесь, – слышу я резкий, властный голос гостьи.

– Куда собираться? – обращаюсь я к профессору и от его виноватого взгляда сердце замирает, а по спине пробегает холодок.