Нарисованная любовь

Глава 14

Прошедший год был для общества богат на события. Не успели отшептаться о женитьбе Брегга, о какой-то сбежавшей из дома девице, как новая весть заставила открыть рты даже самых равнодушных и ленивых: женился Фред Райс. Новость считалась потрясающей, потому что самые опытные в делах осуждения или одобрения кумушки не знали, как к ней отнестись. Ругать малоизвестную семейку, которая лихо вползла в их общество, подцепив таких завидных женихов, как Эдвин и Фред? Но уж Фреда-то никак женихом не считали, его давно списали со счетов и теперь прикусывали языки, потому что за это нужно было осуждать самих себя. Или жалеть женщину, польстившуюся на инвалида? Не понятно, ради чего она пошла на это, если у него есть законный и единственный наследник — сын, которого тоже выпустили из цепких рук неугомонные свахи. Так и судачили по углам, больше пожимая плечами.

Очередная новость стала потрясением для всего молодого семейства Райсов и примкнувшей к ним Дженни. Дружная троица из отца, Лилит и Фреда объявила, что уезжает путешествовать, а если точнее, в гости к сестре в Америку. В это долго не могли поверить. Ладно, Фред в молодости немного поездил по миру, а вот Лилит и её брат никогда даже в мыслях такого не держали.

Определенной даты отъезда не называли, улаживали дела с оставляемыми хозяйствами, но, всё-таки, настал тот момент, когда в последний перед отъездом вечер все собрались у Райсов. Впереди предстояла целая ночь, но не было конца советам, просьбам, даже слезам.

Среди всего этого Фред сказал:

— Эдвин, пойдем, прогуляемся.

— И мы с вами, — поднялась Ани.

Фред остановил ее:

— Нет, нет, мы сами. Попрощаемся с Эдвином по-мужски с наставлениями, советами, может, придется пустить слезу, — Фред засмеялся. — Не надо вам видеть мужского сюсюканья, вы и подозревать не должны, что оно бывает между такими бравыми парнями, как мы. Тем более, каждая из вас всё равно выпытает весь разговор, вам же неймётся, если пахнет секретом. Трогай, Эдвин.

Эдвин неторопливо покатил коляску по дорожке.

Довольно долго шли молча. Потом Фред заговорил:

— Я действительно хочу поговорить с тобой, сынок. Еще год назад я бы не помыслил завести разговор, не умею я этого. Но всё изменилось. Я очень счастливый человек, и это говорю искренне. Я и раньше не жаловался, считал, что живу правильнее всех. А как же: вершил судьбы, привык, что все ждут моего веского единственно правильного решения. И в любви был несгибаем, стоило сделать вот так, — Фред вытянул руку и сделал манящее движение указательным пальцем, — любая прибежала бы с радостью. Влюбился в твою матушку, и всё очень легко разрешилось. Так и жил, не ведая, что бывает по-другому. А потом мама ушла, потом эта катастрофа. Мне теперь так жаль лет, которые я потерял, вычеркнул из жизни своим отчаянием. Слава Богу, что спохватился и дышу полной грудью. Вот видишь — влюбился. Все было по-новому, непривычно. Я уже не манил, а заглядывался, терзался, ждал. А теперь счастлив до неприличия! Так что мой самый главный наказ — никогда не отчаиваться! Что бы ни случилось в жизни, как бы она ни повернулась — терпеть, пережидать. Ничего не делается просто так. Нас толкают, пытаются научить видеть, что в жизни есть и другие ценности, и не только те, которые мы выбираем для себя и считаем единственно приемлемыми для нас. Мне так хочется, чтобы ты, Эдвин, был по-настоящему, счастлив!

— Спасибо, отец, — Эдвин неловко погладил Фреда по плечу — У меня всё хорошо.

— Я знаю и не сомневаюсь, и жду этого, потому что сейчас… Ведь сейчас ты бываешь счастливым только тогда, когда рядом Дженни, так?

Эдвин молчал.

— Ты ничего не хочешь сказать? — спросил Фред.

— Это очень заметно?

— Нет. Надеюсь, что вижу только я, потому что знаю своего сына. Тебе нужно хорошо разобраться в себе. Человек так устроен, что ему всё мало, всегда хочется чего-то ещё. У тебя лучшая в мире жена, Анетта — твоя, вернее, наша опора: умная, красивая, хозяйственная. Таких ценить да ценить. Я тебя прошу, разберись хорошо, что для тебя Дженни. Может, она как мечта, к которой мы стремимся всё настойчивее из-за того, что она недосягаема. Ты — взрослый человек, умеющий видеть реальность, а она такая юная. Дженни еще даже не осознает, что тоже счастлива, когда рядом ты. Нельзя давать ей повод. Первая влюбленность самая страстная, необузданная. Ей тяжело будет сдерживаться и довольствоваться малым. Перехватит твой взгляд, и умрет от счастья. Потом захочется ещё такого же и даже больше. Ей трудно понять, что ты никогда не достанешься ей в силу сложившихся обстоятельств. Не давай ей шанса, держись как с сестрой, будь просто другом, чтоб не за что было зацепиться и споткнуться. И тебе будет легче. Она все равно выйдет замуж… Ну, Эдвин, — сказал Фред укоряющее, заметив как у сына дернулось лицо.

Эдвин снова промолчал. Фред рассердился.

— Не обольщайся. Дженни никого, кроме тебя, толком не видела. Ей пора любить, вот она и уцепилась за тебя — единственного молодого мужика в её окружении. Ладно, прости за этот разговор. Я надеюсь, ты понял, насколько он важен и дался мне не так легко, как может показаться. Вам нельзя быть рядом. Когда я ездил попрощаться к твоей тете Хелен, я договорился: Дженни поживет у них. Луиза и Керри просто в восторге от этого. Через неделю у Керри день рождения, вы поедете к ним, и пусть Дженни там останется. Ну, всё, закрыли эту тему. Давай я теперь буду тебя хвалить.

— Может, лучше это сделать при всех? — Эдвин пытался шутить.