Нарисованная любовь

Глава 41

— Дженни, ну где ты ходишь? — Анетта призывающее махнула рукой.- Приезжал посыльный от Артура.

— Он привез письмо? — Дженни оглядела столик с корреспонденцией.

— Нет. Передал на словах извинение, что не смог приехать вчера, был очень занят.

— Да-да, — Дженни заметно сникла.- Он говорил, что отец уезжает, и всё остается на нём. Только обещал, что визиты не прекратятся.

— Вот ты и загрустила, — тепло улыбнулась Ани, — А ведь не виделись всего один вечер.

— Не загрустила, хотелось подержать в руках весточку от него.

— Ты совсем ещё девочка! — обняла ее сестра.- Не идет тебе быть невестой. Не прошла через период: записочки — цветочки. Вот и мечтаешь об этом. Артур — деловой человек, у него каждая минута в цене.

— Любовь должна быть выше дел. Всего минутка нужна, чтобы написать: скучаю, жду встречи. Ну, почему он это не сделал? Я ему устрою.

— Готовишь первую семейную сцену? Не получится. Знаешь, как сладка бывает встреча после ожидания? Ты в один миг простишь его и забудешь слова, которые выискиваешь сейчас в своем словарном запасе.

— Я всё понимаю, моя Анетта. Жила, как по расписанию: вот сейчас уже приедет, погуляем, поцелуемся, мне понравилось.

— Дженни, ну, кто об этом говорит? — всплеснула руками Анетта.

— А ты разве не целовалась с Эдвином до свадьбы?

Почему так замерло сердце в ожидании ответа?

— Нет. Это же не прилично.

— Врешь ты всё, просто говоришь, как старшая сестра, которой положено воспитывать меня вместо мамы.

— Хорошо, признаюсь: был поцелуй, но в щёчку, скромно, несмело, и я после этого покраснела до слёз. Эдвин потом долго не решался повторить попытку, видя мои мучения.

— Не интересно,- глаза Дженни слегка затуманились.- Первый поцелуй должен быть неудержимым, горячим, неподвластным стыду и раздумью.

«Вечерняя полянка с одуванчиками… Я узнал, что такое настоящее…»

— Боже, какая романтика! И, конечно же, обязательно — луна, звезды? — рассмеялась Анетта.

Вошел Эдвин.

— Что-то вы засмущались при моем появлении. Я помешал?

— Нет, нет, — Ани за руку втянула его в комнату.- Это Дженни заряжает романтикой и мечтами юной леди.

— И о чём разговор? — Эдвин присел на диван, обнял Анетту.

Дженни устроилась на ручке кресла напротив. Ей хотелось держаться независимо, но слишком уж колотилось сердце, она боялась встретиться с Эдвином взглядом. Давно такого не было.

— О романтике поцелуя. И выяснили, что эта романтика для каждого человека разная.

— Выходит, вышел спор?

— Обмен моим опытом о первом самом чудесном для меня поцелуе сюда, — Ани ткнула себя пальцем в щеку, — и тем, как это представляет себе Дженни. Расскажи, — обратилась она к сестре.

Повисло молчание. Дженни не поднимала глаз, Эдвин не задавал вопросов.

Анетта поднялась.

— Ох, ну и разговор у нас. Засмущали девочку. Извини, сестрёнка, для меня это неожиданно, ты только что так горячо доказывала своё. Это от тоски по Артуру, — объяснила она Эдвину.- Молодой человек ошибочно не написал пространного объяснения о вчерашнем отсутствии, Дженни развела целую теорию, распалилась. О, Дженни, ну что ты, не надо.

Анетта подбежала и вытерла слезинки, которые невольно потекли по щекам Дженни.

— Я не думала, что тебе так плохо. Да-да, поплачь, обида выйдет вместе со слезами.

Ани прижала сестру к себе и махнула рукой Эдвину: уйди.

Эдвин некоторое время не двигался, молча смотрел на Дженни, а взгляд был пустой — ничего не прочесть.