Нарисованная любовь

Глава 61

Георг издалека увидел Эдвина верхом с запасной лошадью рядом. Эдвин сразу же двинулся навстречу. Они обменялись понимающими взглядами, даже не поприветствовали друг друга. Эдвин попытался выдавить: «Мне жаль», но посчитал, что это будет слишком сентиментально. Заметив взгляд Георга, брошенный через поле, как бы пытаясь охватить расстояние отсюда да железнодорожного вокзала, произнес:

— Должен успеть, лошадь свежая, рвётся прогуляться.

Не удержался, хлопну Георга по руке, но как-то неловко, желая поддержать и понимая, что никакими поддержками здесь не поможешь.

​

​ Георг успел. Основная масса пассажиров уже разместилась по вагонам, провожающие толпились у входов.

Коляску Хелен Георг выделил среди экипажей сразу, словно она в этот момент была на перроне одна. Не сбавляя хода, подлетел и только тогда, резко осадив лошадь, спрыгнул.

Луизы видно не было, Хелен разговаривала с незнакомым мужчиной.

У Георга не было времени на приветствие, он бросил сразу:

— Где Луиза?

Хелен отшатнулась и побледнела, бросила неосторожный взгляд в сторону окна. Она ещё только пыталась взять себя в руки, когда Георг повернулся к вагону и крикнул:

— Луиза!

Он увидел растерянное лицо в окне, потом в верхнюю открытую часть выглянула она. Как менялось её лицо! Вместо обреченности в глазах появилась жизнь, они заполыхали так, словно внутри нее резко вспыхнул яркий свет, осветив округу.

— Приехал!

Это всё, что Луиза сказала. Она смотрела на него, сияя, от этого более счастливого лица представить было невозможно.

— Луиза, — Георг тянул к ней руки, — я за тобой. Быстрее выходи, мы уезжаем ко мне.

Хелен не знала, что предпринять. Вмешаться, привлекая внимание? Благо, поверенный от Мигеля моментально оценил ситуацию, дал Хелен взглядом понять, что ему всё ясно, и спокойно сказал:

— Поезд сейчас трогается. Не беспокойтесь, уведомление о приезде я вышлю сразу, как доберемся до места.

И отвернулся в сторону.

— Ты приехал, — Луиза уже плакала, прижав руки к лицу.— Я увидела тебя и теперь буду самой счастливой на свете!

Поезд дал гудок к отправлению.

— Луиза, быстрее, иди к выходу, я подхвачу тебя. Луиза!

— Нет, Георг, нет. Я должна делать то, что от меня требуется. Мне больше ничего не нужно в жизни, только вот этот момент — твоё лицо перед разлукой.

— Я люблю тебя, Луиза! Я не смогу без тебя. Ты не должна рушить нашу жизнь. Зачем ты это делаешь?

Поезд уже тронулся.

Луиза ничего не говорила, всё так же плакала, не спуская с него глаз — слезы от счастья и горя одновременно.

— Нет! — Георг вскочил на лошадь, некоторое время скакал вровень с окном.

— Луиза, не уезжай! Почему ты смеешься? Ответь хоть что-то.

А она смеялась от счастья даже тогда, когда Георга почти не стало видно, и уже только в её мечтах он всё ещё мчался за поездом.

Это ли не счастье: знать, что тебя любит самый лучший человек на свете?

Это ли не радость, когда исполняется самая главная надежда: увидеть любимое лицо перед тем, как шагнуть в другую, не нужную ей жизнь?

Теперь она знала: в её жизни все будет хорошо, потому что ничего не будет иметь значения. Она не будет вспоминать потухшие глаза любимого, его отчаянного крика, растягивающуюся и, наконец, порвавшуюся нить его пути за удаляющимся поездом. Она не будет обращать внимание на боль, которая появилась уже сейчас, а название боли «никогда!». Всё это можно отдать за миг, когда в тающую надежду ворвался его голос: «Луиза!». Не бросил, приехал, успел. Приехал… Не бросил…