Нарисованная любовь. Часть вторая

Глава 12

Без дрожи и негодования вспоминала Алисия злые слова и ненависть в глазах Артура, когда Дженни увидела их в лесу. Это было не страшно. Когда человек взбешен, исходит яростью, можно броситься ему в ноги, ухватиться за них, прижаться и переждать гневный порыв. Да, потом будут продолжаться ранящие слова, но постепенно пыл пойдёт на спад, останется надежда, что ситуация выправится. Пусть это будет высокомерие по отношению к ней, презрительное игнорирование попыток заговорить, но не это полное равнодушие, исходившее от Артура. Даже не равнодушие, а отрешенность и неприятие её, Алисии, как существовавшего в жизни человека.

Она была готова к тому, что он гневно и строго прикажет ей убираться в городской дом и там ждать своего мужа. Готова была слушать хлопанье дверями у неё перед носом, стоило только столкнуться в одном помещении. Но Артур был спокоен, но не тем ледяным спокойствием, которое даётся, когда старательно собираешь в кучу свою волю и специально показываешь это. Так спокоен человек, когда он знает, что нужно делать, что он находится на своей территории совершенно один и знает, что его никто не потревожит.

Если Алисии приходилось обращаться к Артуру с вопросом, он отвечал, как соседу, с которым близко не знаком, но частые встречи обязывают быть вежливым. Ответил на приветствие и тут же забыл о существовании человека. На многолюдной улице человек может спросить, далеко ли до нужного адреса. Вы бросаете: метров пятьдесят прямо по движению, и тут же выбрасываете из головы вопрос, ответ и никогда не вспомните этой минуты, потому что она не играет никакой роли в вашей жизни.

Алисия теперь была для Артура таким посторонним человеком, о котором моментально забывают.

— Всё готово к ужину, — говорила Алисия.

— Я позже поем у себя, сейчас не хочу, — отвечал Артур, и это было, вежливо, извиняюще, одним словом, никак.

Алисия пыталась справиться с ситуацией, найти слова, подловить момент, когда они подействуют. Она пыталась прощупать почву, говоря:

— Я хочу уехать в город, буду там ждать Говарда.

— Да, конечно, — ответил Артур.

Точно так же он ответил бы на её слова «я не хочу уезжать, буду ждать здесь».

Она никак не могла разгадать причину его поведения. Спокоен, устремлён, в глазах ни капли паники и поиска выхода. Дженни его простила? Алисия говорила о ней: никуда не денется, её можно уговорить, умаслить. Почему так думала? Там, в лесу, должны были быть слёзы, упрёки: ты разрушил наше счастье, никогда не прощу! А вместо этого неожиданное: люби!

Встречался ли с нею Артур после этого? Куда уезжает каждый вечер? В лице нет уныния, но и проблеска радости, расслабленности в духе «ух, пронесло» не отражается. Тайна.

Алисия старалась реже попадаться на глаза Артуру, оставаясь наедине, вяло сидела на диване или выходила в сад и слонялась без цели по дорожкам. Устала думать, устала ревновать и искать выходы, жизнь потеряла смысл. И когда ещё через пару дней вернулся Говард, она бросилась на шею мужу и разрыдалась.

— О-па, что с моей девочкой? — Говард пытался отодвинуть её от себя и заглянуть в глаза.

Алисия прижималась ещё сильнее и всхлипывала.

Говард решил переждать и успокаивающе гладил Алисию по плечу.

Наконец она затихла и подняла мокрое лицо.

— Соскучилась, — дрожащим голосом проговорила и провела рукой по его щеке.– Почему ты так долго не приезжал?

Говард довольно улыбался, глядя на Алисию влюблёнными глазами.

— Не бросай меня больше никогда, никогда, никогда!– твердила она.

— Вот что тебе скажу, моя дорогая: ради таких минут стоит терпеть разлуку с тобой! Ну, тебе полегчало?

Ей, действительно, стало легче. Требовалось выплакаться, вытолкнуть из души застывшие там слёзы, преграждающие путь к жизни.

— Да-а, — протянул Говард, — как хорошо вернуться под родную крышу! Артур никуда не уехал? Ага, вот и он. Здравствуй, сын. Дома всё нормально? Справился? Алисия, пойди, распорядись, чтоб в столовой всё было в ажуре, а мы ненадолго удалимся в кабинет, от дел никуда не денешься.

Говард подошёл ближе к Артуру, крепко пожал руку, потом обнял, с интересом всматриваясь в его лицо.

— А ты возмужал, сын, повзрослел, хотя и так давно уже не мальчик. Вот, стоило почувствовать себя ответственным, не оглядываться на отца за спиной, сразу заматерел, проснулась та самая жилка, которая отличает нашу породу. Теперь не сомневаюсь, что в делах порядок. Уф, можно и расслабиться: любящая жена, надёжный помощник — мечты сбываются.

— Я старался, отец, если что не получилось, подскажешь.

— Разберёмся. Сейчас расскажешь кратко, задам пару вопросов по самым волнующим меня моментам и дам тебе отдых. Тоже, наверное, есть чем заняться, с такой загруженностью небось запустил личные дела, а молодую кровь просто так не успокоить. Всё, сын, поправим. С таким тылом у меня силы только прибавляются.

​

***

​

Роберт уехал из имения Дженни на следующий день. Как только вернулся Джон, Роберт рассказал ему о посещении матери, и они решили, что отъезд влюблённых неизбежен, поэтому распрощались уже сейчас.

Так как Роберт совсем недолго общался с приехавшими родственниками, не успел узнать, сколько они пробудут в этих местах, но надеялся, что Дженни уедет вместе с ним. Не получилось.

В течение предыдущего дня велись долгие разговоры и о внезапном обручении, и о предполагаемом отъезде. Приняли решение, что Дженни эти дни побудет дома, вернётся вместе с Анеттой и Эдвином, к тому времени, возможно, что-то изменится. А когда Роберт подтвердил, что им придётся уезжать, тем более уговорили Дженни остаться, побыть вместе перед разлукой. Роберта это не напрягало, ему предстояли дела, которые нужно было уладить, прежде чем уехать на неопределённое время.

Теперь Роберт и Дженни расставались по-другому. Исчезла неопределённость, пока всё складывалось в их пользу, поэтому не было лишних разговоров о невыносимости разлуки.