Нарисованная любовь. Часть вторая

Глава 14

– Роберт, у меня к тебе серьёзный разговор!

Хелен вышла из комнаты, по её виду нельзя было сказать, что ещё пять минут назад оттуда слышались причитания и завывания. Даже припухшие от долгих слёз глаза удачно прятались за серьёзным взглядом.

— Расскажи мне подробней, почему ты оказался в имении этого Георга? Почему он так срочно уехал и по какому делу?

Роберт понял, что разговор предстоит непростой.

— Я тебе всё рассказал ещё там: выполнял просьбу дяди, не влезая в их семейные дела.

— Это всё он — Георг. Его наглый поступок на вокзале ещё тогда должен был меня насторожить. Такие упорные и он, и его дядя.

— А дядя причём? — удивился Роберт.

Энн глазом не моргнула.

— Притом, что порода одна. Откуда Георг мог узнать адрес Луизы?

— Ты думаешь, Луизу увёз Георг?

— Я ничего не думаю, — Хелен, не отрываясь, смотрела на Роберта. — Я пока собираю факты. Я разорву в пух и прах тех, кто сбил с пути мою послушную девочку. И ещё — немедленно езжай с предложением руки к Ларисе! Свадьба должна состояться как можно скорее. Нам не нужны препятствия. Пока наш позор не стал известен обществу, мы должны провернуть это дело.

— Мама, мама, — голос Роберта звучал с мягким укором, — мне не хочется «проворачивать дело», когда оно касается моей будущей жизни.

— Что? — В голосе Хелен появилась гневная нотка. — Я уже слышала такое от Луизы! И ты начинаешь? Хватит слов и бесполезных рассуждений, принимаю только конкретные дела! Поговоришь с Ларисой и отчитаешься мне! Дальше. Ты должен возобновить тесную дружбу с Артуром. С этого дня твои дороги будут проложены к Бреггам, а не к Райсам. И чтобы Артур стал бывать у нас как можно чаще. Без Дженнифер. Твои заломленные в недоумении брови меня не трогают!

— Да, я удивлён. Неужели ты хочешь вернуть Луизу и опять свести её с Артуром?

— Кроме Луизы у тебя есть ещё сестра — порядочная достойная девушка. И мы вместе должны позаботиться о её будущем, — отчеканила Хелен.

— Мама, о чём ты говоришь? — тоже возмутился Роберт.– Когда ты строила эти грандиозные планы, ты случайно не забыла, что мне нужно уезжать?

— Отпишешься от поездки, объяснив невозможность семейными делами. Если ты там нужен, учтут и подождут.

— Так карьеры не делаются, — качал головой Роберт.– Сейчас самый удобный способ пробраться наверх, иначе придётся всё начинать сначала, а время уходит.

— В таком случае, не трать его. Хватит отлучаться от дома, ты — хозяин огромного имения, полностью отдаю его в твои руки. Оказалось, что я не могу одновременно управлять хозяйством и семьёй, видишь, что творится. Не хватает ещё вас упустить. Подавай в отставку, это решено, — не унималась Хелен.— Надеюсь, ты меня понял.

Через секунду её лицо скривилось в страдальческом выражении.

— Как матери вынести ваши извороты? — запричитала она. — Никогда не думала, что доживу до такого позора. Сколько сил на вас положено, я растратила на вас свою жизнь, я извелась за этот несчастный день, я умерла после невыносимого известия. Как жить, как жить?

Зарыдав во весь голос, Хелен удалилась в свои апартаменты, оставив Роберта в нелёгком размышлении.

«Только бы продержаться несколько дней, — подумал он, — потихоньку всё утрясётся. Мама так просто не отдаст дела имения в другие руки, всплывёт вопрос и о моей карьере, я же знаю маму. И то, что мы собрались сделать с Дженни, сделаем обязательно».

***

Дженни несколько раз прочла записку, словно отказывалась понимать смысл. Неторопливо отошла в дальний угол террасы и замерла, глядя вдаль. Такого поворота она никак не ожидала. Даже новость о том, что Георгу всё-таки удалось увезти Луизу, прошла мимо её мыслей.

Главное, что они не уезжают. Это плохо, потому что оставаться она не может. Если бы не вырвавшиеся слова, которые она только что произнесла Эдвину! И раньше признавалась в любви: писала, кричала, плакала, но сейчас особенный случай. Какими-то силами им удалось вывести жизнь в нормальное русло, если б это продолжалось, тогда задержка не была бы ужасной. Сейчас сил у Дженни не осталось. Опять бороться, пересиливать себя, надеяться, что вновь поможет Эдвин? Надежды мало: его испуг после её слов говорит о многом. Сначала испуг, а потом ещё не вырвавшаяся, но угадываемая радость, оттого она и ощутила тяжесть, понимая, что ничего не закончено. Круг сжимался и сжимался.

Почему не идёт из головы его последний поцелуй там, на рассветном поле? Не просто поцелуй влюблённого человека, а поцелуй-судьба, от которой никуда не деться. Её желание, чтобы продолжалось то, чего требовали его руки, её ожидание Эдвина ночью — это прямая угроза, признак того, что катастрофа неизбежна. От неё, мечтавшей о чистой свободной любви, ничего не зависит, главные ходы делает кто-то другой. Надо что-то решать.

Времени прошло много. Анетта несколько раз подходила к Дженни, но та не реагировала на шаги. Вернулся и молча прошёл к себе Эдвин, хотя Анетта сделала призывающий жест и, показав в сторону сестры, развела руками, мол, что-то произошло.

Анетта начала волноваться, нашла Фреда.

— Папа, Дженни получила известие от Роберта и ведёт себя странно, молчит, стоит на одном месте.

— У него что-то случилось? — нахмурился он.

— Не знаю. Если б что-то страшное, она бы уже помчалась туда с поддержкой. Читала спокойно, а потом уединилась.

— Ну, давай посмотрим.

Фред выехал на террасу, некоторое время смотрел на Дженни: фигура не была напряжённой или сгорбленной от горя, просто стоит девушка и любуется открывшимся видом. Потом кашлянул, чтобы его присутствие заметили, и подъехал ближе.

— Дженни, это ты после разговора с Артуром такая опечаленная?

— Что? — повернулась она, и было видно, что до сих пор остаётся со своими мыслями.

— Смотрю, стоишь задумчивая, может, совет какой нужен? Подумалось, что разговор с Артуром оставил неприятный отпечаток.