Нарисованная любовь. Часть вторая

Глава 17

Во двор Дженни въезжала с опаской, даже замедлила ход лошади, оттягивая момент встречи с Эдвином. Хорошо, что его не оказалось среди тех, кто ждал её. Анетта, не зная, какое теперь настроение у сестры, внимательно присматривалась к ней, не вставая со скамьи. Но Дженни дружелюбно улыбалась, отчего Анетта почувствовала облегчение и поднялась, когда та подошла.

— Хорошо, что ты быстро вернулась, — сказала она. — Правда, мы уже успели поужинать, но стол ещё накрыт.

Тётя Лилит тоже поднялась.

— Пойдём, дорогая, я посижу с тобой. Ты последний вечер дома, хочется подольше побыть вместе. Покушаешь, потом соберёмся на террасе, мы чаепитие отложили, тебя ждали. Всё гадали, почему сорвалась с места и не предупредила, куда помчалась?

Анетта кивнула головой, подтверждая слова крёстной, и с ожиданием смотрела на сестру.

— Всё нормально, — сказала Дженни, — планы не меняются, уезжаем.

— И тебе не грустно? — печально спросила крёстная.

— А вы узнайте у Ани, было ли ей грустно, когда она укатила от нас сюда? — засмеялась Дженни.

Анетта подошла и обняла сестру, с укоризной посмотрела на тётю.

— Крёстная, хватит наводить тоску. Завтра поплачем, не удержимся, но, чур, тайно, чтобы не омрачать Дженни дорогу. Пусть едет навстречу своему счастью. Проходите в дом, а я распоряжусь по-поводу чая, соберу и взбодрю наших мужчин. Надоели их постные лица, словно переживают больше нас.

Кушала Дженни с аппетитом, нужно было восстанавливать силы, растраченные душевными переживаниями.

— Что случилось с нашими мужчинами? — спросила Дженни через время.

— Да ну их, — махнула Лилит рукой, — какие-то надутые, хмурые. Фред решил остаться один, поразмышлять ему нужно, видите ли. Эдвин просидел за столом молча и удалился, ничего не сказав. Хорошо, что Анетта не обращает на это внимания, подмигнула мне: у человека творческий процесс или кризис. А если честно, все переживаем за тебя.

— Какие глупости, я же не на край света уезжаю.

— Какая разница, — вздохнула Лилит, — просто не по- людски у вас с Робертом получается. До сих пор ругаю Фреда, что поддержал тебя и ничего нам не рассказал. Нелегко тебе будет в его семье, возвращаться-то всё равно придётся. Хелен и так нас еле выносит, а тут ещё обман получается и с вашей стороны и с нашей. Знаешь, сколько будет обвинений, что окрутили её мальчика, позарились на богатого жениха? Хочешь знать моё мнение обо всём этом?

Дженни кивнула.

— Мне кажется, ты поспешила. Не такой у тебя возраст, рано говорить, что засиделась в девках. Оставайтесь, пусть всё идёт своим чередом. Не знаю, как ты убедила отца, скорее всего, он обрадовался, что рядом с тобой будет не Артур. Ему он не доверял и, подозреваю, не зря. — Лилит внимательно посмотрела на Дженни.

— Тётушка, к чему такие печальные разговоры? — Дженни поднялась, не давая разговору развиваться в не нужном ей направлении. — Все вокруг хорошие, все замечательные, я всех люблю! И вы просто порадуйтесь за меня, тогда точно всё будет хорошо. Пойдёмте пить чай, мне ещё нужно закончить со сборами.

Во время чаепития больше всех говорила Анетта. Вспоминала о поездке в имение к отцу, смеялась, как они оторопели, когда увидели Роберта там, где его не должно было быть, и не понимали, как его туда занесло.

— Эдвин остолбенел даже больше меня, — смеялась Анетта. — Конечно, он постоянно общался с Робертом, а, как оказалось, не знал, что тот собирается просить руки нашей Дженни. Да, да, сейчас это смешно, а в тот момент не могли понять: что, скажите, пожалуйста, происходит? Эдвин, я подозреваю, ты обиделся на Роберта за это, хотя упорно делал вид, что всё нормально. Но я-то тебя знаю!

При этих словах Фред внимательнее присмотрелся к Анетте и слегка нахмурился. Эдвин же как-то криво усмехнулся, словно подтвердил слова жены, но глаз от чашки не поднял. А когда почувствовал на себе взгляд отца, усмехнулся ещё раз.

Дженни захотелось вскочить и плеснуть ему чаем в лицо. Устроил похоронные проводы! Не думала, что ты такой слабый! Как хорошо, что я уезжаю! От твоего хмурого лица! От понимающих взглядов дяди Фреда! От любимой сестры Анетты, которая не понимает, что стала несчастьем своего мужа! Показать вам, какая я сильная? Впрочем, ни вам, а ему, научу, как нужно вести себя в тех случаях, когда иначе нельзя!

Дженни ещё некоторое время участвовала в общем разговоре, потом поднялась.

— Пойду, нужно закончить упаковываться. Всем хорошего вечера! Вы мои самые родные и дорогие!

С этими словами она обошла каждого и поцеловала в щеку. Даже в ту, которая пыталась незаметно отстраниться, но позволила дотронуться до себя, равнодушной и неподвижной. Впрочем, Эдвин изобразил улыбку и вяло похлопал Дженни по руке холодными пальцами. Всё-таки нашёл в себе силы показать, что он ещё бродит по грешной земле, хоть изрядно шатается.

Дженни легко пробежала расстояние до двери, радуясь, что теперь никто не видит её лица. В комнате опустилась на диван, немного посидела, не двигаясь. Что так подкосило Эдвина? Не нужно думать, что его любовь к ней настолько сильна и поэтому разлука приносит такие страдания, потому что сейчас нужно думать о том, как завтра уехать. Завтра предстоит важный раунд — отъезд с Артуром. И его нужно выиграть!