Нарисованная любовь. Часть вторая

Глава 20

Обедали неторопливо. После того, как разместились и переоделись, к обеду вышли расслабленные и поэтому засиделись, коротая время за разговорами.

— Мы обвенчались с Луизой в тот же день, — рассказывал Георг. — Наняли извозчика, попросили отвезти нас в какую-нибудь маленькую церковь на окраине, где не нужно договариваться заранее, где рады любому обращению и пожертвованию. Там же и остановились в небольшой гостинице.

— Мы были так счастливы, — подхватила Луиза, — что решили побыть там вдвоём несколько дней, поэтому возвращаемся только сейчас.

— Да, — засмеялся Георг, — несколько дней значительно растянулись. Там настоящая красота, свобода, замечательный воздух. Мы целыми днями гуляли по полям, сидели на лужайках в лесу, даже спали под кустом, не хотелось в обед возвращаться в гостиницу. Перекусили тем, что успели взять с собой, и ни о чём не думали.

— А как же всё прошло в Лондоне, куда ты заявился? — спросила Дженни.

За Георга ответила Луиза.

— Очень просто. Как только он вошёл, я поняла, что за мной, да и, честно говоря, ждала, почему-то знала, что не оставит меня. Я поднялась, взялись за руки и ушли. В чём я была, так и ушла, и венчалась в том же платье. Потом уже обзавелись небольшим гардеробом. До сих пор не знаю, что делалось после моего ухода.

— Как здорово! — вырвалось у Дженни. — Это просто романтика! И я так хочу!

— От вас зависит, — Георг развёл руки в сторону Дженни и Артура. — Счастье не в пышной свадьбе и дорогостоящем путешествии после этого, а в желании быть вдвоём, и какая разница, где. У вас свадьба скоро?

Пока Дженни размышляла, что лучше ответить, Артур произнёс:

— Скоро, — и обняв Дженни, притянул её к себе.

Дженни после секундной растерянности ущипнула под столом Артура за ногу, а на виду стукнула по руке и с улыбкой отодвинулась.

Непонятная ситуация. Скоро придётся объяснять, почему порывалась уезжать, и если сейчас откроются её отношения с Робертом, ещё труднее будет рассказать, почему рядом с ней Артур, да ещё вольно обращается с ней, как позволил себе сейчас. И, вообще, что делать? Роберт, скорее всего, уже сегодня захочет увидеть её, приедет в имение, тогда и раскроется секрет. Как всё не просто!

Дженни поднялась, все приняли это как сигнал к окончанию посиделок.

— Я на минутку, — сказала Дженни и вышла из столовой.

Она забралась в какую-то пустую комнату и сразу у входа села на стул. Так, нужно подумать, что теперь делать. Если они с Артуром уедут через три дня… Если бы эти три дня Роберт не приезжал к Райсам… Успеет ли дойти письмо, в котором она напишет, что уже уехала и ждёт его у тёти? А если письмо попадёт не к нему? Нужно, чтобы передали прямо в руки. Но… есть одно очень большое но…

Дженни поняла, что она никуда не хочет уезжать. Терзания последних дней толкнули её в поездку, а сейчас среди дорогих сердцу людей она почувствовала, что её дом здесь, на этой земле, рядом с людьми, которых она хочет видеть постоянно. Вызвать Роберта сюда? Артур…

Ей почему-то было страшно, что именно Артур узнает о её любви к Роберту. Послушный, заботливый Артур, у которого послушание на заднем плане, только для успокоения Дженни, а в глазах твёрдость и уверенность в том, что он собирается делать.

А лучший выход — вернуться сейчас к сестре, сказать, что передумали уезжать. Выехали ведь только сегодня утром, ну и вернулись, потому что Роберту нужно доделать дела. Но там Эдвин. Как хорошо вдали от него, жизнь не кажется безнадёжной. Жить бы только от него подальше, только где? У Роберта, если их брак состоится здесь? Это близко, можно будет хоть каждый день ездить в гости, и причина с её стороны будет одна — увидеть Эдвина. Впуталась она в историю!

— Дженни, — послышался голос Луизы, — я тебя потеряла.

— Иду, — сразу откликнулась Дженни, поспешив отбросить терзавшие её мысли, словно надеялась, что теперь всё разрешится само собой.

— Мальчики уединились, я не стала им мешать, могут же быть и чисто мужские разговоры. Дженни, я ношусь со своим счастьем и совсем ни о чём тебя не спрашиваю. Что делается у меня дома? Я боюсь показаться маме, зная, что в её глазах совершила преступление. Это её подкосит.

— Луиза, тебя же не подкосило преступление мамы, когда выпихнула тебя в руки едва знакомого человека? Да, переживает, но я получила весточку от Роберта, он написал, передаю дословно, что у мамы истерика вместе с сердечным приступом. Это звучит, как простое описание того, что дома тарарам в стиле твоей мамы, ты же её знаешь. Было бы плохо, Роберт написал бы иначе. Выслушать тебе придётся всякое…

— Не думаю, — перебила её Луиза, — она просто не будет со мной разговаривать. Постарается получше пристроить Роберта и Керри, чтобы показать мне, как нужно жить, чтобы служили укором. И они должны будут принять её условия, чтобы успокоилась. Глупые! Если б они знали, какое счастье жить с любимым! Если б знали!

Луиза обняла подругу, и они закружились. Дженни закрыла глаза и очутилась на утреннем поле, а руки любимого прижимали её так, что невозможно было дышать. С ним она готова на что угодно: дышать, не дышать, лишь бы быть рядом. Потому что — «такое счастье жить с любимым!».

Остановились, отдышались.

— Луиза, что вы думаете делать дальше?

— Жить в имении Георга. Но он сначала поедет сам. Есть вероятность, что встретит там маму, она знает, где Георг живёт, наверное, уже приезжала с угрозами. Он оберегает меня, собирается весь удар принять на себя. Глупо, конечно, но он не хочет моих волнений. Говорит, первая встреча самая важная, потом пыл спадёт, будет легче. Я немного поспорила с ним, говорила, что готова к встрече, но сильно перечить не стала. Он же мой любимый муж!

— Твой муж совсем потерял голову от счастья. Не подумал, что тебя можно было, так сказать, спрятать в нашем имении, это ближе. Зачем оставлять в городе?

— Сказал: сейчас ты только моя, родным представлю, когда более-менее уладится. Не думал, что вы такие догадливые.