Нарисуй меня счастливой

Сказала Муха Комару

Первое воспоминание Вики — плохое. Грустное и горькое. Ей два года, она стоит в мокрой траве, вцепившись обеими руками в ограду детского сада, и плачет: мама ушла. Ей так страшно одной! В незнакомом месте, с незнакомыми людьми, а мама даже не оглядывается, идет быстро-быстро, а потом и вовсе бежит, вскакивает в подошедший к остановке трамвай и уезжает.

Потом, конечно, Вика привыкла к детскому саду, но все равно его не любила. Детский сад — это были противные пенки в какао и манная каша с комочками, слишком строгая воспитательница, дети, которые дразнили ее плаксой и отбирали игрушки. Но главное — то, что маленькая Вика чувствовала каждый день, глядя, как мама бежит к трамвайной остановке, не оглядываясь.

«Мама меня бросает. Мама меня не любит!»

Когда Вика выросла, она поняла то, чего не понимала тогда, из чего состояла в то время мамина жизнь. Хлопотливое утро, в котором вечно не хватало пяти минут, работа, усталость, досада на то, что некому помочь ей с ребенком: обе бабушки жили далеко, а муж-офицер считал, что воспитывать дочку — мамино дело. Говорил ей: «Вот родишь сына, тогда другой разговор».

Иногда Вика думала: «Как странно, что именно то, первое, горькое воспоминание, определило мою жизнь».

***

На детской площадке сегодня тихо и солнечно. Анжела, Петя и Наташа кидают друг дружке мяч, Никита с Ваней наперегонки запускают машинки, а Машенька, как всегда, пристроилась к Вике под бок и сидит тихонько, листая «Муху-цокотуху». Читать она еще не научилась, но сказку знает наизусть.

— И теперь, душа-девица, на тебе хочу жениться, — «читает» она под любимой своей картинкой, на которой Комар с саблей и пышным букетом васильков и ромашек предлагает руку и сердце смущенной Мухе. Повторяет: — Жени-иться.

А Вика вспоминает.

Окончив педагогический институт, она открыла частный детский сад. Всего на шестерых детей: именно стольких она могла взять, чтобы не просто «приглядывать», а заниматься с каждым от души. У нее, пообещала она себе, дети не будут плакать от горя и одиночества, как когда-то плакала она сама.

Возиться с детьми Вике нравилось. Она хотела, чтобы для ее подопечных детский сад был похож на семью, и сделать это оказалось одновременно проще и сложней, чем думала она поначалу. С детьми нужно играть и гулять, готовить их к школе. Два раза в неделю — бассейн, три — игры на детской площадке. В остальное время можно проявить фантазию. К примеру, позвать всех делать вместе печенье — раздать красивые формочки и предложить вырезать фигурки из раскатанного песочного теста. Потом, пока мишки, самолетики, зайчики и звездочки подрумяниваются в духовке, отмываться вместе от муки и придумывать смешные загадки и истории из жизни сказочного волшебного печенья. А вечером пусть угостят родителей.

Да мало ли всякого можно придумать!

А еще нужно успеть поговорить с каждым как будто между делом. Утешить Петю, у которого мама вечно занята, совсем как у Вики когда-то. Успокоить Наташу, у которой болеет бабушка. Обнять тихую Машеньку — та никогда не жалуется, но льнет к Вике так, что сразу ясно: девочке очень не хватает мамы.

В конце-то концов, вздыхала Вика, им всем так немного нужно — всего лишь чувствовать, что их любят. Но именно этого не умеют или не успевают им дать занятые работой родители.

***

Анжеле надоело играть в мяч, она подбежала, села рядом с Машенькой, дернула к себе книжку:

— Давай сначала!

Машенька прижала страницу рукой:

— Пусть сперва поженятся.

— Ладно, — согласилась Анжела, — пусть поженятся, это весело!

— Я хочу, чтобы мой папа тоже поженился, — тихо сказала Машенька.

Вика наклонилась, поправила Машеньке бант. Подумала: «Вот и все, больше она не ждет свою маму».

За Машенькой приходил отец. С самого начала он предупредил:

— Мамы у нас нет, не заостряйте на этом внимания. Маша все ждет, я ей сказал, что мама уехала далеко и надолго… — Он правильно понял не заданный вопрос в глазах Вики, неловко пожал плечами: — Все банально, никаких трагедий. Богатый любовник, предложение, развод. Там деньги, интересная работа, заграничные командировки и карьерные перспективы, но ему не нужен чужой ребенок.

Вика только вздохнула. Этот мужчина, Геннадий, казался совершенно не приспособленным для того, чтобы растить дочку без мамы. У него была ответственная должность на солидном предприятии, он допоздна задерживался на работе, зачастую приходил за ребенком почти ночью. Чем-то он напоминал Вике отца. Подтянутый, аккуратный, даже после рабочего дня идеально причесанный и в чистых туфлях, упакованный в деловой костюм — почти как в военную форму. С одной только разницей: Машеньку он любил и охотно возился с ней, когда появлялось время. Вот только где это время у вечно занятого мужчины?

Иногда у Геннадия случались командировки. Обычно недолгие: два, три дня, только как-то раз он улетал на неделю. Вика оставляла Машеньку у себя на это время. Девочка скучала по папе, но не плакала и не капризничала. По утрам сама умывалась, старательно чистила зубы, одевалась, выбирала банты и приходила к Вике: завязать хвостики. На косички ей длины пока не хватало, русые хвостики смешно топорщились.

— Ничего, — обещала Вика, завязывая бант, — отрастим мы с тобой косы до пояса.