Нарисуй меня счастливой

Весенняя уборка

Этой зимой в Настиной жизни все слишком уж запуталось.

Сначала развод. Назревал он давно, но обрушился все равно неожиданно, Настя оказалась не готова к такому испытанию. Она думала, что расставание с Артемом принесет облегчение, но когда он снял себе комнату и съехал, квартира стала вдруг слишком пустой, большой и холодной. Артем не оставил ничего своего, но даже отсутствие его вещей почему-то напоминало Насте о бывшем муже: в ванной только ее зубные щетки, бритва не валяется на раковине, тапочки не брошены посреди комнаты, и пустота в углу, где стоял его компьютерный стол, такая неправильная!

Настя стала пить снотворное на ночь, иначе заснуть не получалось почти до утра. Днем болела голова и хотелось спрятаться подальше от любопытных взглядов сослуживцев, тем более что Артем работал здесь же, в соседнем кабинете сидел. А вечерами приходилось выбирать между безрадостной тишиной и беспрерывно бубнящим телевизором, только прибавляющим головной боли.

Можно было, конечно, коротать вечера в Интернете, но после рабочего дня даже смотреть на компьютер было тошно, да и общаться с кем-то не особенно хотелось. А хотелось сидеть с ногами в кресле, закутавшись в плед, листать старые фотоальбомы, и чтобы рядом обязательно стояли кружка с горячим чаем и вазочка с конфетами. Говорят, шоколад помогает от депрессии.

Так прошел весь декабрь, а на Новый год Настя решила встряхнуться и купила путевку в Испанию. Она, в конце концов, всегда хотела попутешествовать, это Артем был одержим экономией.

Путешествие принесло совсем не те впечатления, которых ждала Настя. У нее случился роман — бурный, стремительный, сумасшедший, яркий, как южное солнце. Егор заслонил для Насти узкие улочки испанских городов, залы музеев и уютный полумрак ресторанчиков. Рядом с Егором Настя снова ощутила себя живой и красивой, все время хотелось петь, смеяться, мечтать. Десять дней пролетели, как одно мгновение, — и закончились.

Они обменялись адресами и телефонами, но Егор, кажется, совсем не рвался продолжать знакомство. Сбрасывал звонки, отделываясь короткими смсками, отказывался встретиться: дела, мол, занят. Наконец, Настя спросила прямо — и получила такой же прямой ответ:

— Я женюсь скоро. Настя, извини, ты замечательная, с тобой лучше всех, но ты сейчас очень не вовремя.

— Ладно, — ответила Настя. Стерла из телефона номер Егора, удалила его из адресной книги, включила телевизор и первый раз в жизни напилась до пьяных слез.

Жизнь явно не задалась.

А на следующий день еще и на работе навалились неприятности: ушел на пенсию старый начальник, а новый оказался слишком уж идейным для их тихой конторы. Переаттестации, внезапные проверки, никакого интернета, чая и пасьянсов в рабочее время — даже если работа вся сделана, сиди, читай инструкции, повышай квалификацию. Звучало-то оно все правильно, но на деле жить стало совершенно невозможно. И не сказать ведь, чтобы работать они лучше стали: мозги-то надо хоть иногда переключать! А уж когда зашла речь о дресс-коде… Зачем, думала Настя, какая разница, сижу я на рабочем месте в любимом теплом свитере или в строгой белой блузке, ладно бы тут клиенты ходили или вообще хоть какие посетители, ведь только сами друг на друга и смотрим! Один плюс, что за всеми этими нововведениями и не заметили, как зима закончилась.

Но весна принесла еще один подарок от начальства: корпоративные уроки танцев два раза в неделю по вечерам. Именно «подарок»: преподнесли эту новость в канун Восьмого марта, с присказкой: «Для наших милых дам». Вот уж чего Насте совсем не было нужно! Нерабочее время принадлежит ей, и она вовсе не обязана плясать по вечерам под дудку начальника уже не в переносном, а в прямом смысле! «Еще и с Артемом», — мелькнула мысль. Каждая встреча с бывшим мужем оставляла мучительное ощущение неловкости и боли, они оба старались не пересекаться лишний раз.

Надо что-то делать, думала Настя, идя домой по раскисшему мартовскому снегу. В конце концов, она молодая, грамотный специалист, для нее свет клином на их тихой конторе не сошелся. Хотя при старом начальнике там было совсем не так уж плохо.

Грустные мысли прервал телефонный звонок. Увидев номер, Настя едва не выронила мобильник: эти цифры она все еще помнила. Заколебалась, стоит ли отвечать на вызов, но любопытство победило. Любопытство — и, может быть, совсем немного, — надежда.

Егор поздоровался, как ни в чем не бывало, поздравил с праздником. Спросил:

— Может, встретимся? Ты свободна?

Что-то в этом «свободна» намекало, что речь идет о большем, чем планы на вечер.

— Ты передумал жениться? — спросила Настя.

— Нет, почему, женился. Но нам ведь было хорошо с тобой, правда?

Настя даже не нашла подходящие слова для ответа. Просто сбросила звонок. Только пальцы так стиснули подаренную на работе мимозу, что надломился стебель.

Придя домой, она поставила безвинно пострадавший цветок в узкий бокал: стебель пришлось обрезать почти весь. Села в кресло, обмотав озябшие ноги пледом. Настроение было совсем не праздничным. Если в двадцать пять лет жизнь пошла наперекосяк, думала Настя, надо принимать срочные меры. Пока не стало поздно. Пока не вросла корнями во все те неправильности, которые мешают стать счастливой.

Почему-то вспомнилось, как мама каждую весну затевала большую уборку. Мыла окна после зимы, стирала шторы, подкрашивала рамы, перебирала вещи: не пора ли что-то выкинуть? Мне, подумала Настя, много чего надо бы выкинуть. Отжившие отношения, сожаления, грусть по несбывшемуся… Вымести из жизни весь тот хлам, который мешает идти вперед.