Нарисуй меня счастливой

«Свой парень»

Если подумать, Лера всю жизнь считала Саньку почти что братом. Они росли вместе — детский сад, школа, двор, и мамы их были подругами. Санька приходил к Лере делать уроки, менялся с ней книгами и дисками, а однажды расквасил нос Лешке, когда тот толкнул Леру в сугроб. А еще они вместе бегали в кино, болели за «Спартак» и гоняли мяч на школьном стадионе.

Было время, то ли в пятом, то ли в шестом классе, когда мальчишки начали Саньку дразнить: жених, мол. Лера слышала, как он ответил: «Что вы понимаете все, Лерка — свой парень». Тогда ей это понравилось. Она не любила девчачьи фишечки: все эти духи-помады, короткие юбочки, разговоры о мальчиках — скучно же! И подружек у нее не было, зато был Санька. Лучший в мире друг.

Со школьного выпускного они удрали сразу после официальной части. Все эти ленточки, незабудки с колокольчиками и платья с пышными юбками Лера считала блажью. А уж последующие посиделки в ресторане — и вовсе. Нет, если кому нравится веселиться именно так — пожалуйста! Но без нее.

И без Саньки.

Санька подождал, пока Лера переоденется в любимые джинсы, выкатил мотоцикл и увез ее за город. Они разожгли костер на берегу озера, жарили сардельки и хлеб, пекли картошку, болтали о всякой всячине и смотрели, как отражаются звезды в темной воде. Когда налетал ветер, по озеру пробегала легкая рябь, и казалось, что звезды дробятся, сверкают и пляшут. И, вторя им, пляшут искры над костром, когда с треском прогорает очередное полено. Лера смотрела на эти искры, на звезды, на темную воду, и думала, что они с Саней нашли самый лучший способ отпраздновать прощание со школой.

Потом она поступила в университет, а Санька ушел в армию. Ему не хватило нескольких баллов пройти по конкурсу, это было обидно, Лера расстроилась до слез, а Саня только рукой махнул:

— После армии точно поступлю.

Щелкнул ее по носу:

— Не скучай, Лерка-Валерка, я тебе звонить буду. Каждый день.

Он и правда звонил каждый день — ну, почти каждый. Рассказывал мало: «Все хорошо, учусь на водителя, не высыпаюсь. Скучаю». Спрашивал: «А ты там как?»

«Да ничего, — отвечала Лера, — тоже не высыпаюсь, задают выше головы, англичанка придирается, точно завалю ей зачет, а девчонки в группе скучные, поговорить с ними не о чем, только мальчики на уме да шмотки. Скучаю. Держись там, Санек, вернешься, поедем с тобой снова на наше озеро, картошку печь и шашлыки из сарделек жарить».

Она и в самом деле скучала, сильно, до слез, до боли. Как будто не другого человека, а часть ее самой оторвали и увезли на край света — нет, не так уж далеко на самом деле, но все равно — далеко, потому что не с ней, не рядом. Без Саньки все было не так. Хорошо еще, что за учебой не успевала заметить, как время летит.

Когда Санька вернулся, Лера его даже не узнала сначала. Он стал выше, шире в плечах, и смотрел не так, как прежде: жестче, совсем по-взрослому. Но, стоило ему улыбнуться и заговорить, наваждение прошло. А уже на следующий день Лере стало казаться, что другим Саня и быть не может.

Они, как и мечтали все это время, съездили на озеро, пекли картошку, жарили шашлыки — настоящие, а не из сарделек, и смотрели на звезды и на отражение звезд в темной воде. И разговаривали — всю ночь разговаривали. Слишком много накопилось у обоих такого, что не расскажешь по телефону. Грустного и смешного, интересного и не очень — всякого.

— Как же я скучал, — смеялся Санька. — Эх, Лерка-Валерка, ты не представляешь, какая ты. В сто раз лучше всех наших парней.

— «Свой парень»? — припомнила Лера.

— Точно, — кивнул Саня. — С тобой я бы в разведку пошел.

— В универ со мной пойдешь, — фыркнула Лера. — Не раздумал еще?

— Не раздумал, — решительно отозвался Саня. — Профессия у меня теперь есть, конечно, водитель нигде не пропадет, но, знаешь, всю жизнь за рулем — не мое. Буду учиться. Поможешь, если что?

— Мог бы не спрашивать!

— Мог бы, — согласился Саня. — Знаю.

И от этого «знаю» стало тепло на душе.

А потом наступил учебный год, и все стало по-прежнему. Или — почти по-прежнему. Теперь некогда было бегать в кино и гонять мячик на стадионе: учеба занимала все время, едва оставляя скупые часы на сон. Зато снова можно было болтать обо всем на свете, заниматься вместе, просто быть рядом. А еще — ловить настроение и хорошую погоду и идти домой пешком, давая себе лишние полчаса отдыха. Благо, осень стояла теплая и солнечная, и прогуляться по усыпанным палой листвой улицам было только в удовольствие. Лера нарочно шуршала листьями, поддевая рыжие вороха носками кроссовок. Поглядывала искоса на Саню и думала — все-таки он изменился. Совсем другой стал, хоть вроде и такой же. Или это она сама повзрослела? Ей все меньше хотелось быть «своим парнем» и все больше — девушкой. Саниной девушкой. Хотелось, чтобы Санька вдруг остановился, взял ее лицо в ладони и поцеловал. Чтобы не размахивал руками, рассуждая о завтрашнем семинаре, а обнял ее за талию, прижал к себе и не отпускал. Чтобы, чтобы, чтобы…

Глупые мысли. Если парень относится к тебе как к другу, а ты не хочешь потерять его совсем — будь ему другом. Если он ценит то, что есть между вами сейчас — не рискуй этим в призрачной надежде на большее. Так говорила себе Лера, шурша листьями и кивая на Санины разговоры об учебе. В конце концов, если бы она, Лера, нравилась ему как девушка, уж наверное, он дал бы это понять. Хочешь не хочешь, а оставаться ей «своим парнем».