Нарисуй меня счастливой

Четыре любви Оксаны

Первый раз Оксана влюбилась под конец второго класса. Валерика перевели к ним в марте, а в апреле отсадили от Славки, с которым он вечно дрался, к Оксане, на первую парту.

Валерик и под носом у строгой Марины Дмитриевны ухитрялся вертеться, пускать самолетики, швыряться мятой бумагой и дергать Оксану за косички. А самое ужасное — разрисовывать ее тетрадки! Замечаний Марины Дмитриевны хватало ровно на пять минут, и однажды Оксана не выдержала. Вернувшись с перемены и обнаружив в своей новенькой, едва начатой тетради колонну танков, а над ними вереницу самолетов, она деловито собрала в стопку учебник, дневник, пострадавшую тетрадь — и треснула Валерика по белобрысой башке так, что он ойкнул и сел мимо стула.

Шума было много. Марина Дмитриевна вызвала родителей, Оксану стыдили, Валерику тоже досталось за все разом, от изрисованной тетрадки до самолетиков. Потом кто-то из родителей — Оксана с перепугу даже не поняла кто — предложил рассадить их, и тут вдруг Валерик сказал:

— Не надо рассаживать. Не буду я больше ее тетрадки брать, больно надо.

А на следующий день подарил ей свою стирательную резинку и чешский карандаш. Просто так. А после школы проводил домой. Тоже просто так.

Они ходили вместе остаток второго класса, половину лета (другую половину Оксана провела у бабушки в деревне) и весь третий класс. Сначала им кричали вечное детское «Тили-тили-тесто, жених и невеста», а потом перестали: надоело. Но однажды Валерик сказал:

— Когда вырасту, женюсь на тебе.

И на общей фотографии класса они стояли рядом, слева в первом ряду…

Вот только когда летом после третьего класса Оксана вернулась от бабушки, Валерика уже не было в городе. Его отец был военным офицером, и его перевели куда-то. Оксана долго ждала писем, но так и не дождалась.

Тогда Оксана пообещала себе больше не влюбляться. Никогда.

Ей удавалось держать это слово аж до девятого класса. Или даже до десятого: она и сама не могла бы сказать, когда дружеская симпатия к Олегу переросла в нечто большее.

Олег был, что называется, мальчик из порядочной семьи. Мальчишки его не любили, дразнили ботаником, но драться опасались: несмотря на очки и круглые пятерки, дать сдачи Олег умел. Впрочем, в драках тоже лезло наружу его «приличное воспитание»: кроме дополнительных английского и французского, Олег ходил на дзюдо.

А девчонки по нему с ума сходили. Высокий, воспитанный, отличник, всегда вежливый, и списать даст, если что. А если собирается компания в кино, всех мороженым угощает. Правда, к девятому классу Олег почти перестал ходить в кино с компаниями, а начал приглашать девчонок «всерьез». Теперь он мог после сеанса повести девушку в бар, или в танцклуб, или в какую-нибудь кофейню на набережной — короче говоря, в такие места, куда одной ходить — совсем не то, что с парнем.

Он помнил, кому что нравится. Оксана, например, не любила танцклуб, а любила есть мороженое в «Робинсе», на терраске под тентом. Олег и водил ее в «Робинс», а мороженое каждый раз брал разное. Смеялся:

— Надо все перепробовать.

А еще — и вот это Оксане уже не нравилось — Олег любил рассказывать, как отец с матерью спорят, где ему лучше учиться дальше. Местные институты, естественно, не рассматривались. В основном выбирали между Москвой и Америкой.

— А сам ты куда хочешь? — спросила как-то Оксана.

Олег пожал плечами с видом: «А то сама не понимаешь». Ответил лениво:

— С точки зрения карьеры лучше Гарвард. Но туда сразу после школы сложно, так что я Москву не исключаю.

— Ясно, — сказала Оксана.

Она проплакала весь вечер. А назавтра отказалась идти с Олегом в кино. Она была достаточно здравомыслящей, чтобы понимать: в жизни, которую планируют с точки зрения карьеры, ей места не найдется. А раз так, лучше разорвать сразу, пока не так больно.

Больше Олег ее не приглашал. Он тоже был, как видно, достаточно здравомыслящим.

Третий раз Оксана потеряла голову на втором курсе. Она поступила в областной университет: с точки зрения карьеры, как выразился бы Олег, вариант не самый худший, а так, средненький. Она трезво оценивала свои возможности и перспективы и хотела добиться в жизни большего, чем ее родители — хотя бы ради того, чтобы ее детям не пришлось выбирать институт, как ей, по принципу «поближе и подешевле». Поэтому училась с удивлявшим даже профессоров яростным ожесточением, не отвлекаясь ни на что.

Но трудно девушке совсем уж не отвлекаться, когда вокруг влюбляются, целуются, ходят парочками и планируют свадьбы. Обидно слышать от подруг вопросы вроде «Так и собираешься всю жизнь гранит науки грызть и старой девой помереть?», особенно когда и правда хочется, чтобы как у всех — поцелуи, свидания, свадьба…

Дима был не самым заметным парнем на курсе, зато, как и Оксана, с планами на будущее. Правда, Оксана больше делала, а Дима — говорил. Что уровень их университета очень уж средненький, на следующий год надо переводиться куда поперспективнее, что кафедру для научной работы надо выбирать с умом, а не абы как… Все правильно, в общем-то, говорил, но Оксана жила по принципу «меньше слов — больше дела», и слушать длинные разглагольствования Димы об элементарных вещах ей было странно. Но все же он казался Оксане более разумным, чем другие мальчишки на курсе: у тех-то на уме одни вечеринки.