Нарисуй меня счастливой

«Дорогой Дедушка Мороз!»

Марина поскользнулась возле самой остановки. Нога поехала по припорошенному свежим снежком льду, Марина взмахнула руками в отчаянной попытке удержать равновесие… Но тут подошел автобус, и опаздывающий к посадке народ рванул, не разбирая дороги. Чья-то тяжелая сумка ударила под коленку, и Марина все-таки упала.

Ногу прострелила острая боль, в глазах потемнело. Или это просто шапочка на глаза съехала?

— Ушиблись, Мариночка? Как же вы так неудачно…

Сильные руки помогли встать. Марина поправила шапочку, попыталась отряхнуться и охнула: на правую ногу не опереться. На глаза навернулись слезы.

— Нога? Держитесь за меня. Голова хоть цела? Не кружится?

Только теперь Марина поняла, кто пришел на помощь — Муромец Илья Витальевич, главный зануда техотдела. К Марине, правда, он не придрался ни разу, но она славилась аккуратностью в работе. А вот девчонки помоложе не раз ревели от замечаний чрезмерно дотошного Муромца, даже тихий голос и нежные «Валечка», «Анюта» и «Светочка» не смягчали суровых разносов.

Сейчас скажет, как Валюшке вчера: «Аккуратность, милые дамы, нужна не только для того, чтобы глазки красить». И автобус ушел…

— Да какой вам автобус, Мариночка! — Ой, неужели она это вслух сказала?! — Ну-ка, держитесь, — Илья Витальевич по-богатырски хэкнул и подхватил Марину на руки.

— Ой! — Марина схватилась за обтянутые пуховиком широкие плечи. — Я же тяжелая…

— Да какая вы тяжелая, не смешите… да тут и идти-то три шага. — Илья Витальевич осторожно поставил Марину на ноги рядом с зеленым жигуленком. Открыл дверцу: — Садитесь.

Марина упала на сиденье с жалобным стоном. Илья Витальевич присел рядом на корточки:

— Дайте гляну. А то, может, вас не домой везти надо, а сразу в травмпункт.

Ловко расстегнул сапожок, стянул. Марина, не сдержавшись, ойкнула.

В том, как мужчина — совершенно посторонний мужчина! — ощупывал ее пострадавшую лодыжку, самый строгий блюститель нравственности не нашел бы ничего предосудительного. Но все же Марина не знала, куда деваться от смущения.

— Терпите, Мариночка…

Пальцы сжались стальной хваткой; от внезапного рывка Марина взвыла и тут же обмякла.

— Вот и все. Просто вывих, — сказал Илья Витальевич и пробурчал себе под нос: — Никогда не понимал, как вы, девушки, по гололеду на каблуках…

Подпустил все-таки шпильку. Не зря девчонки болтают, что Муромец не женат исключительно по вредности характера.

Хлопнула дверца; главный зануда техотдела обошел машину, сел за руль.

— Куда едем, Мариночка?

— Н-на Авиаторов…

Жигуленок резво тронулся с места.

— А мы, похоже, соседи. Где на Авиаторов?

— От школы третий дом, — почему-то оттого, что Муромцу не придется делать круг по городу, на душе стало легче. — А вы?..

— А я рядом с универсамом.

— И правда, соседи, — Марина робко улыбнулась. — Даже странно, что не сталкивались ни разу.

Доехали быстро. Илья Витальевич довел Марину до квартиры; а там уж ей стало просто неудобно отпустить его с банальным «спасибо».

— Вы спешите? — спросила, смущаясь, как девчонка. — Не знаю, что бы я без вас… хоть чаю попейте, Илья Витальевич!

— Представьте, Мариночка, не спешу, — рассмеялся в ответ мужчина. — И согласен не только на чай, а даже на пельмени. Только сначала найдите бинт, вам нужна тугая повязка. Как это я не сообразил из машины взять?

— Что вы, — улыбнулась Марина, — у меня есть. Когда в доме девятилетняя хулиганка, за аптечкой поневоле следишь.

Брови мужчины смешно поползли вверх:

— И где хулиганка?

— Скоро придет. Она во второй смене.

— Не встречаете?

— Не разрешает. Не позорь меня, говорит, мамочка, перед мальчишками! Да я не боюсь, они толпой ходят, только из нашего подъезда трое.

Вика пришла, когда Илья Витальевич почти закончил с повязкой. Протопала по коридору, остановилась в дверях.

— Ого! И что у нас с ногой? Здрасьте.

— Здравствуйте, девушка, — усмехнулся Илья Витальевич. — С ногой у нас вывих. Так что ваша задача на сегодня — не разрешать маме эту самую ногу тревожить. Больным ногам нужен покой, верно?

— Да, я знаю, — согласилась хулиганка. — Нас на ОБЖ учили. Только у меня так здорово бинтовать не получается.

— Практика, — Илья Витальевич закрепил бинт, встал. — Я все-таки в горы хожу, там всякое случается.

— Вика, — Марина оборвала очередной вопрос дочери, — разденься сначала, солнце мое. У тебя с сапог натекло и с куртки капает.

— Ой, — дочка глянула под ноги и шустро скрылась в коридоре.

— Я не знала про горы, — не удержалась Марина.

— А это потому, что вы, Мариночка, не любите языки чесать с коллегами.

Сплетен и сплетниц Марина и правда не любила. Поэтому отвечать не стала, а поднялась и, улыбнувшись, сказала: