Нарисуй мне в небе солнце

Часть 7

«Здравствуй, папа. Хотел позвонить, поговорить, поделиться, но вовремя глянул на часы. Да, время далеко за полночь, и вы с Дашей наверняка уже легли. Будить тебя совсем не хочется. Только вот рассказать надо.

Я скучаю, пап, и по тебе, и по Ромке с малышами…»

Тут он подумал, что по Дашкиным пирогам и булочкам тоже скучает, но писать этого не стал, из политических соображений. И продолжил писать о другом.

«Очень скучаю, папа! Но не жалею, что начал работать именно здесь.

Ты обещал приехать с Ромкой в субботу, рыбачить. Я жду. Закупил продукты, приготовлю что-нибудь вкусненькое, даже, может, пирог испеку или торт. Да, я стал учиться готовить. А что, не перебиваться же столовским. Ты умеешь, да и я не лысый, чтоб не научиться.

Теперь о главном.

Пап, я работаю три недели, понимаешь, всего каких-то три недели. Я устал. Иногда приходят мысли, что ошибся в выборе профессии. И это страшно. Пап, я же мечтал спасать жизни и лечить. А на деле ощущаю своё полное бессилие в этом деле.

Например, половина моих пациентов жалуется на боли в коленях. И им от пятидесяти пяти и старше. Что я могу им сказать? Что ничего практически невозможно сделать? Что это возрастные изменения, что основой данного заболевания является износ хряща? Что по-научному это называется остеоартроз, а для колена — гонартроз? Папа, им Малышева всё объяснила про «отложение солей» и присоветовала мазаться «конской мазью». Они её всю в аптеках скупили. Может быть, какой-то эффект и есть, но состав её самый обычный, при условии, что делится она на согревающую с перцем и охлаждающую — с ментолом. А ещё есть куча этих телевизионных псевдодокторов, которые из телевизора вещают глупости. Мои больные так и говорят: «Вы видели передачу, доктор? Нет? Так вы послушайте!» Вот нет у меня телевизора и не надо.

Но в такой ситуации что же должен сделать я? Как поставить себя с пациентом, как объяснить? А главное, как помочь?

Ты понимаешь, если я не ничего не сделаю, значит, я плохой врач.

Ты представляешь, меня столько лет в институте учили понимать патологические процессы организма, но не научили лечить, то есть помогать людям. Я знаю теорию, но как применить всё это?

Сегодня на меня наорала физиотерапевт. Я ж к ней людей направляю. А есть разнарядки, нормативы, ограничения, очередь.

Выходит, надо думать и выкручиваться самому, бороться с псевдонаучными рекомендациями всяких Малышевых. А главное, научиться помогать, найти свою методику, вернее, адаптировать рекомендации для конкретных людей.

И это только колени.

Теперь про коллег. Я теряюсь и не знаю, что делать. Направил пациентку пятидесяти трёх лет к кардиологу. Жалобы на одышку, тахикардию в покое. На ЭКГ депрессия сегмента ST в грудных отведениях. С чем ушла женщина на консультацию, с тем и вернулась. Кардиолог сказала, что лечить её не может, так как ей противопоказаны статины из-за патологических изменений в печени. А кардиограмма в пределах возрастной нормы. И что дальше? Её совсем лечить нельзя? Или только у кардиолога нельзя, а у терапевта можно?

Папа, я мечтал разгадывать кроссворды человеческого организма, находить пути лечения и ПОМОГАТЬ. У меня ничего не получается. Правда, медсестра, с которой я работаю, уверена, что это временно. Она считает, что я всё смогу, потому что у меня красивая улыбка.

Конечно, для врача улыбка — показатель профессионализма.

А теперь те случаи, на которых я бы хотел остановиться отдельно. Пришёл на вызов, тут недалеко, в частном секторе, по улице Ромашковой.

Я знаю, там семья живёт — муж с женой, внучка у них в Москве учится, дочь с зятем где-то за границей обитают. Подхожу к дому, слышу звук топора, дрова кто-то колет. А у меня актив, скорой оставленный, и диагноз, не поверишь, ИНФАРКТ МИОКАРДА.

Стучу в ворота. Слышу мужской голос: «Сейчас, сейчас!» Открывает муж, ему под семьдесят, с топором в руках. Это он дрова колол. И сзади жена бежит, ему выговаривает, что врача встречать в постели надо.

Пап, я ничего сразу не понял. Прохожу в дом, мою руки, осматриваю пациента, он на давящие боли за грудиной жалуется, затруднение дыхания. На вопрос, как давно у него симптомы, отвечает, что с неделю.

Беру в руки ЭКГ, на столе рядом с сигнальным листком оставленную. А там, прикинь, передне-перегородочно-верхушечный инфаркт в полном ходу, картинка, как в учебном атласе по ЭКГ.

Уму непостижимо, человек с сильнейшими болями огородом занимался, дрова колол.

Вот смотрю я плёнки, ну понятно, что в лице меняюсь, а он участливо так: «Доктор, вам плохо?»

Я не знаю, сколько сил потратил, чтобы убедить его лечь в больницу. Жена в слёзы, а я ему прямым текстом: «Хотите на свадьбе внучки погулять, значит, скорую вызываю и сам с вами в стационар еду!» Ну, чтоб не передумал он по дороге. Так ещё шутит, мол, если на внучке женишься, то еду лечиться без вопросов.

Прооперировали его, пойду навещать завтра.

Вот скажи, он же к кардиологу нашему ходил, где её глаза-то были? Тоже статины назначить не могла? А потому отправила человека дрова колоть с обширным инфарктом?

Зашёл я потом в регистратуру, хотел карточки сдать, чтоб не таскать лишнее. А меня в оборот взяли. На участке женщина умерла. Вот пойди констатируй смерть да справку выпиши.

Я у неё дня два назад был. Там букет такой — и сахарный диабет, и плеврит экссудативный, и застой в лёгких, и возраст девяносто два года. Так она курила, как паровоз. Хорошая такая бабушка, книгу мне с рецептами кулинарными отдала, ещё советскую. Много мы с ней говорили, она одна жила, двери в квартиру не закрывала, мало ли что. Вот оно и случилось. Провозился я со справкой да с родственниками. Ты понимаешь, они кота её на улицу выкинуть хотели, а кот кастрированный, ему на улице не прожить. Ты не ругайся, он теперь у меня дома обитает.

Приедете с Ромкой — сами увидите. Ромка рад будет, ты же никакую животину в дом брать не разрешал. А он мягкий такой, как плюшевый, и глазища круглые, орехового цвета. Людовиком зовут.