Нарисуй мне звезды

Глава 4

Глава 4

Он тенью

по пятам идет,

как пес

часами напролет.

Шаг в сторону -

и он вослед,

пока не смеркнет

силуэт.[1]

Песок, куда ни взгляни, везде один песок. Бурый, ярко-желтый, золотистый, белый - он простирался до горизонта - бескрайний, как океан.

Ветер гладил верхушки барханов, змейкой струился по склонам, перекатывал песчинки с места на место.

Солнце нещадно палило. Его лучи касались кожи, обжигали, иссушали.

Мне не хватало влаги - хотя бы одного свежего дуновения, маленького глотка воды.

Я облизала пересохшие губы и двинулась на восток. Там могла быть жизнь.

Откуда такая уверенность? Это просто теория. Хотелось во что-то верить, а не сидеть на одном месте в ожидании гибели.

Внезапное чувство тревоги промелькнуло в сознании. Кто-то наблюдал за мной. Взгляд черных, почти угольных глаз следовал по пятам.

Где? Справа? Слева? Позади?

Вокруг ни души.

Показалось? Нет, не думаю. Ощущения слишком отчетливы. Куда он пропал?

Я всматривалась в песчаные горы, озиралась по сторонам и никого не видела. Обладатель черного взгляда был неуловим. Он шел рядом, кружил, выжидал, словно охотник, загоняющий добычу в ловушку.

Я задрожала от страха и … проснулась.

Футболка противно прилипла к телу, на шее чувствовались капельки влаги, будто вместо сна мне пришла в голову идея пробежать несколько километров.

В комнате, в которую вчера привел Майкл, было свежо. Из окна веяло утренней прохладой.

Пришлось быстро натянуть одеяло до подбородка, чтобы не замерзнуть.

Обрывки сна кружили в воздухе, как снежинки ускользали из пальцев. Вспомнить не получалось. Было в памяти лишь что-то темное и выматывающее. Кажется, сейчас поймаешь, но нет - пустота и усталость.

Уснуть не выходило. Сон не шел. Все тревоги, страхи, накопившиеся за вчерашний день, вылезли наружу, заставляя заново переживать. Может, следовало сказать местным лидерам: «Привет, ошибочка вышла. Не могли бы вы отправить меня домой, а взамен получите данные моих самых крепких студентов-спортсменов». Или «ребята, с кем не бывает, давайте вернем все на свои места и разойдемся с миром».

Вместо этого они получили истерику, и считают меня глупой взбалмошной девицей.

Следовало объяснить, почему нельзя похищать людей, как подобное отражается на их чувствах, внутреннем мире.

В уме выходило красиво. На деле получалось отвратительно. Черт!

Где же сон? Посчитаю овец? Или вспомню свою научную работу? В таком случае точно не усну, а попрошу бумагу и ручку или, если ее еще не придумали, топор, и начну выбивать мысли на ближайшей скале.

А который час? Не пора ли вставать? Во сколько это здесь принято? С первыми лучами солнца? С первыми петухами? Или тут павлины отвечают за пробуждение? Или какой-нибудь местный гибрид козы и жирафа, заглядывающий в окна и громко блеющий?

Время шло. Никакие животные за окном не шумели. Было наоборот подозрительно тихо.

Неожиданно захотелось в туалет, а буквально через пару минут желудок громко потребовал пищи.

Еще бы! Вчера кроме пресной лепешки и стакана воды ему ничего не предложили. И причину глупую придумали! Возможное расстройство после попадания в незнакомую среду. Чушь! Пожалели еду девушке. Мужчину бы накормили.

Я вздохнула и, замотавшись в одеяло, направилась на поиски сначала туалета, потом еды.

Ни того, ни другого в комнате не нашлось. Попробуем найти снаружи, но за открытой дверью обнаружился сюрприз: десятки мужчин ожидали моего появления.

- И вправду девушка, - с удивлением произнес один из них.

- Сказал же: рано проснется. А ты: проспит до обеда, - передразнил в толпе другой.

- Как ее зовут? - зашептал третий. - Надо бы поздороваться.

И он шагнул навстречу - здоровенный детина, с кулаками размером с половину моей головы. Его рот изогнулся в подобии улыбки, а огромная ручища потянулась вперед. Расстояние между ним и мной, замотанной одеялом, под которым находилась лишь футболка и трусы, сокращалось. Почему же мне не выдали эти хлопковые хламиды, скрывающие тело?

Я пискнула и закрыла дверь, запоздало понимая, что хлипкое деревянное полотно надежной преградой не будет.

На улице раздался громкий смех.

- Ну, и медведь ты, Брокк, - донеслось снаружи, - напугал девушку.

- Она сама, - принялся оправдываться великан. - Кто же знал?

- Я знал, - произнес кто-то очень довольный, - еще вчера говорил, что она спрячется в доме. Ты проиграл. Отдавай свои сапоги.

За дверью зашуршало. Трофей отправился к победителю.

- Ненавижу твое чутье, - проворчал бедняга, снимая обувь.