Нарисую себе сына

Глава 1

- Подмалёвок… Подмалёвок и это тоже – лишь жалкий, скучный подмалёвок(1)! - три плотных листа, один за другим, спикировали прямо к моим ногам. – Лучистая Мадонна! Это – не ученица. Это – сущее наказание на мою…

- … новую соломенную тарелку, - не удержавшись, продолжила я, сгребая с плит террасы свои шедевральные работы. – Хотя, вчера страшнее была, - маэстро выпустил жар носом - у него это всегда выразительно получалось. И, как бы новой шляпы не лишился. Да что я все с его шляпами то?! Пришлось строить привычную покаянную физиономию:

- Я старалась. Правда, - сморщив облезлый нос, потупилась я в пыльные учительские сандалии.

- Она старалась! – тоже привычно не проникся учитель. – Она стара-лась. Зоя!

- Да.

- Ты в какой стране живешь?

- В Чидалии, маэстро Бонифас.

- В Чидалии! – запальчиво взвился тот. - В месте, где кристально-синее море, изумрудно-сочные кипарисы и золотисто-слепящий песок! В месте, где каждый младенец рождается с абсолютным вкусом и первым делом восклицает: «О, какая грудь!» Где танцуют, когда счастливы, и когда убиты горем! Где в людях, еде и природе напрочь отсутствуют полутона! Так почему же, когда я смотрю на твои… рисунки, у меня ощущение, будто ты производила их на свет среди вечных снегов? Зоя! Где всё это?! Где Чидалия?!

О, как же мне «всё это» обрыдло!

- Она там есть, маэстро. Просто… вы ее не видите.

- Не вижу? – склонив голову набок, прищурился мужчина. – Наверное, потому, что она спрятана за унылыми бледно-салатовыми садами и серо-буро-розовыми горами? И размытое бежевое солнце ее недостаточно освещает? Зоя?

- Да, маэстро.

- Ты опять писала сквозь свои линзы? Я их не все у тебя отобрал? – душевно поинтересовался педагог. Я же, напротив, насупилась:

- Нет, маэстро. И вообще… как хочу, так и пишу. А, если вам не нравится, можете от меня отказаться. Хотя, мне будет жаль.

- И почему, позволь узнать?

- Потому что вы мне нравитесь, не смотря на ваши постоянные вопли и балаганные шляпы.

Мужчина, устало плюхнулся на каменный парапет:

- О, лучистая Мадонна… Это – не ученица. Это – сущее наказание на мою… Иди сюда.

- Ну, иду, - буркнула я, опускаясь рядом с учителем на прогретые камни. Потом потерла свободной рукой нос и вздохнула. На этот раз - совершенно искренне: ну разве мой многострадальный педагог виноват, что у меня - все «сквозь линзы»? – Маэстро Бонифас.

- Что, Зоя? – ответствовал он уже вполне спокойно и, вдруг, неожиданно добавил. – Ко мне в мастерскую сегодня заходил твой многоуважаемый опекун.

- Да?.. И что ему было надо? – уныло отозвалась я, хлопая по вытянутым ногам своими шедеврами.

Маэстро поправил широкополую «тарелку»:

- Ты знаешь, я так и не понял: узнал, платишь ли ты за наши уроки.

- С чего, вдруг? Это уже давно - не его забота.

- Вот и мне невдомек, - дернул он худым плечом. – Зоя, он… тебя не обижает?

- Сэр Сест? – удивленно прищурилась я. – Не-ет. Он меня, наоборот, не замечает. Впрочем, как и я его. И очень надеюсь - наша взаимная «незримость» скоро станет реальной. Ведь мой день рождения уже через пять месяцев. Как и моя дееспособность.

- Ну-ну, - буркнул мужчина. – Двадцать один год. Лучистая Мадонна! А ведь я тебя помню еще веснушчатой большеглазой егозой с вечно кривыми косичками. Даже тот день, когда ты пришла ко мне в старую мастерскую на улице Колокольщиков и важно пропищала сразу от входа: «Дяденька - знаменитый художник, научите меня показывать другим то, что видно лишь мне».

- Угу, точно так и было, – засмеялась я, качнув своего учителя плечом. – И как вы находите, маэстро, я с тех пор сильно изменилась?

- Ты? – с насмешливым прищуром глянул он на меня. – Расстоянием от макушки до земли… Зоя.

- Да?

- Он интересовался твоими «особенностями». Скажи, эти, - замолк в тени шляпы маэстро, явно подбирая слово. – видения, они до сих пор тебя посещают?

- Видения? – глянула я в сторону моря, тоже с ответом не торопясь. – Ну да… Правда, сейчас уже реже, - и, еще немного подумав, решила добавить. – Последнее вы видели. И оно вам даже понравилось… Своими насыщенными тонами, - конечное «дополнение» вышло весьма ехидным. Маэстро понимающе хмыкнул:

- Еще бы. Та узконосая бригантина в схватке с грозовым штормом?

- Угу. Просто корабль. С нарисованным факелом на среднем парусе фок-мачты(2). Без всякой иррациональности. А вообще, - вернулась я взглядом к своему притихшему соседу. – Мне пора, - и подхватила с парапета выцветшую папку на ручках. – За какой шедевр вы меня в следующий раз отчитаете?

Мужчина, поднявшись следом, тщательно задумался:

- А, знаешь, что? Раз у тебя так хорошо выходят именно корабли, отряжайся ко ты на нашу портовую пристань. Только, в этот раз, без своих линз на носу. Голубых, по всей видимости. Я прав?

- Маэстро, вы правы и… я постараюсь, - а что я еще могу ему «привычно пообещать»?

Конечно, я постараюсь… первые несколько минут. А потом плюну и спущу со лба очки. Потому что последние четыре года лишь так и храню свой личный, без всяких ярких красок и душевных потрясений мир. Потому что, по-другому у меня не получается. И Арс… Арсений, «кусач» и мое любимое «ботало» – тому самый болезненный аргумент…

* * *

Сэр Сест, тогда еще, просто Сест ди Федел(3), появился в нашем просторном доме тринадцать лет назад, в середине сентября и в день, когда у нас с братом шел принципиальный бой за главное сокровище острова «Дупло» - пирог с абрикосовым вареньем. Вот от этого «острова» меня Арс за ногу и сдернул:

- Ты! Ты! Я в следующий раз тоже так сделаю! Прицеплю тебя к штакетине за помочь! – нависнув тощей тенью над моей скривившейся физиономией, выдал он. Я же, не торопясь подниматься, пояснила:

- Иди к лысому дракону. И вообще, ты мне правую ногу сломал.